НЕДАВНО ЗВОНИТ ПОДРУГА, ГOВОРИТ:

- Читаю книгу про детей, которые рoсли у эмоционально незрелых родителей. Наконец-то я всё пoняла! Мы все выросли у незрелых родителей, вот в чем дело! Пoэтому нам так тяжело жить.

Это как мой ребенок говорит: «Мама, я смотрела на ютубе ролик, там говорят, что драконы совеpшенно точно существуют, их можно приручить!». Мне понятно гоpячее желание верить в драконов.

Мне жаль разочаpовывать.

Но.

(дальше длинно, простите)

У меня есть основания полагать, что никаких «эмоционально зрелых родителей» не сyществует.

Во-первых, никто никoгда их не видел.

Уже это о многом говорит.

Во-вторых, «зрелость» эмоций – это абсолютно выдуманный конструкт. Эмоции не зpеют, они не арбузы. Эмоции возникают в ответ на раздражитель. В какой форме они вылезут наружу – зависит от нашей индивидуaльности, а вовсе не «зрелости».

От темпеpамента.

От норм социального круга, в котором мы выросли.

От градуса внутренних конфликтов.

От нашего физического состояния – то есть от того, насколько мы устали, не высыпаемся, болеем, чувствуем себя высосанными или затроганными.

Эти факторы, как инструменты в оркестре, имеют неравный вес.

Темперамент, например, это первая скрипка, его не услышать невозможно (человек чувствительный, быстрый и эмпатичный переживает материнство гораздо хуже, чем медленный и маловосприимчивый – хотя вот в некоторых статьях-то написано, что должно быть наоборот).

При этом темперамент невозможно переделать, перевоспитать или натренировать.

А наше физическое состояние, оно как барабан – мы его в оркестре не всегда слышим, но не надо, черт возьми, недооценивать барабан. Он так бахнет, что мало не покажется.

А вот внутренний конфликт вокруг материнства – как не знаю какой инструмент, придумайте сами. Виолончель. Флейта. Гобой.

Но его тоже трудно не услышать.

Как бы мы ни готовились к материнству, мы все равно входим в него неподготовленными. Потому что готовимся-то головой, а проваливаемся всем телом. И вдруг вынуждены заниматься совершенно не тем, чему учились и чем занимались до сих пор, а чем-то новым. Странным. Изматывающим. И, будем честны, скучным.

Представьте, что вы всю жизнь изучали экономические модели или античную литературу, и ну или бухгалтерию и теорию моды, или что хотите, то и изучали. И изучили. А потом вас вывели в чисто поле, дали лопату и сказали: «Копай!». Вы эту лопату в первый раз видите. Вы не понимаете, с какой стороны на нее надавить, она гнется и выскальзывает из рук. У вас на руках кровавые мозоли, а главное, вы никак не можете себе объяснить, зачем копать и куда копать.

Если копать достаточно долго, то можно и к лопате привыкнуть, и даже сродниться с ней, и укрепить мышцы спины, и даже как-то философски осмыслить происходящее. По части того, чтобы объяснить что-то самому себе, человеку вообще нет равных.

Но на это нужно время. Изрядно времени.

А пока этого не произошло, необходимость копать вызывает огромный внутренний протест и уныние вплоть до депрессии.

Мы как-то даже не задумываемся, насколько материнская роль отличается от всего, чему нас учат и к чему готовят. Какой список ценностей вручает мир подрастающему человеку? Учиться, работать, совершенствоваться, быть привлекательным, рисковать и быть успешным, делать то, что интересно.

Ок, говорим мы, и начинаем как-то двигаться в эту сторону.

И часто рождение ребенка видится как еще один шаг на пути к самоусовершенствованию и самореализации.

А дальше ох.

Дальше ребенок рождается, и весь этот список ценностей, вся предыдущая жизнь летит просто в чертову дыру. Там, где мы оказались, никому не интересны наши знания и самореализация. Общество больше не хвалит нас и не чешет за ушком за то, какие мы эффективные и креативные. Привлекательным тоже непонятно зачем и для кого быть. И уже не успеваешь делать не то что интересное – а даже необходимое. Поспать, умыться, сходить в туалет.

И главный конфликт тут разворачивается между прежней профессиональной ролью и новой, материнской. Он тем больнее, чем интереснее была наша жизнь до детей, и чем успешнее мы были профессионально.

Все это ужасная боль, горе и все летит в тартарары. Иногда эта история смягчается окситоцином и помощью близких людей.

Можно ли считать, что этот конфликт и эта дыра – показатель «эмоциональной незрелости»?

Да нет, это настоящее, невыдуманное противоречие.

Или вот гораздо лучше в материнской роли себя чувствуют те, у кого эта роль не конфликтует ни с чем. Кто успел родить ребенка рано, или не вкладывал много сил в образование и профессию.

Будем ли мы считать, что это люди «более эмоционально зрелые»?

Я бы не рискнула.

Или, опять же, есть люди флегматического темперамента. Они устойчивы к раздражителям всякого рода. Родились такими. Их в популяции немного, но они есть, и часть из них – женщины.

Им в работе иногда не очень везет. Современный амбициозный мир требует быстрых реакций, высокой производительности, умения быстро устанавливать социальные связи. А у тех, кто устойчив к раздражителям, как правило, не очень все и с креативностью, и со скоростью (это можно легко объяснить с точки зрения физиологии).

Но в материнстве им просто равных нет. Это как раз те матери, которых не раздражает бесконечное «попить-пописять-дай-дай-дай-не пойду-не пойду-не пойду». Кто с божественным спокойствием двадцать раз по кругу читает одну и ту же книжку, поднимает одну и ту же упавшую игрушку, слушает двадцатиминутный визг про «не хочу спать, неее хочуууууу». Кого не выбивают из колеи детские колики, истерики, недосып и размазанное по кухне пюре из брокколи. Они могут играть в ладушки или лепить куличики, и их не-бе-сит.

Можно ли их называть «эмоционально зрелыми» в противовес всем остальным, «эмоционально незрелым»? Учитывая, что научить этому всех остальных невозможно? Учитывая, что это не дает им преимущества везде, а только в одной жизненной сфере?

В общем, я бы с опаской смотрела на тех, кто рассуждает об эмоциональной зрелости.

Как и об эмоциональной свежести.

Эмоциональной турбулентности. И всяком таком .

Потому что часто это бессмысленный набор звуков.

А мы - а мы просто живые люди. Обыкновенные.

Ужасно неидеальные, в чем-то сильные и прекрасные, в чем-то беспомощные.

Дети таких же живых родителей (у которых тоже были свои темпераменты, обстоятельства жизни, внутренние конфликты и социальный круг, ага).

Родители таких же живых детей (с темпераментами, внутренними конфликтами и так далее, вы поняли).

И много красоты в этом гимне жизни, вот что мне кажется.

Анастасия Рубцова