Разговаривала с врачом в СПИД-центре. Она мне сочувствовала так, словно уже знает результаты наших с сыном анализов. Сдали кровь. Результаты в среду.

Съездила к мужу. Улыбается. Смеётся. Я думала, он вообще пиздец убиваться будет. Может, уже провёл пару бессонных ночей в слезах, а теперь просто рад был мне. Не знаю, хочется так думать, наверное. Объяснил своё поведение тем, что не сомневается, что наш статус остался отрицательным. Завтра его должны выписать. Будет долгий, очень долгий разговор. Понимаю, какой это риск для ребёнка — жить с ВИЧ-инфицированным папой. Муж до сих пор плачет в разговоре про сына. И это для меня самое сложное. Разлучить их. Сложно говорить, что он хороший папа — разве хороший отец стал бы подвергать свою семью такому риску, испытаниям и боли, которую я сейчас испытываю? Но я всегда считала его хорошим отцом и мужем. Глупая сердобольная женщина, которая всё терпит из-за какой-то там большой любви, всегда считала себя другой. И мужа считала особенным. А в итоге... ну что за пиздец. Как так? Почему?

Из моей палитры убрали все яркие краски. Бежать с ребёнком, далеко, не имея ничего за спиной, ни недвижимости, ни большого счёта, бросить любимого человека наедине с бедой, одного с тяжёлой болезнью. Или всю жизнь прожить в страхе, рискуя собственным здоровьем и жизнью своего сына, чувствуя себя героем и зная, что ты всё делаешь по чести. Ответ так очевиден, решение для всех ясное, вот оно, но как тяжело его принять. Как тяжело осознать, что всё в твоей жизни поменялось, что как прежде не будет никогда.

Какие-то пара недель, и всё с каждым днём хуже и хуже. Спасибо за сочувствие и поддержку, но сейчас... не надо. Пишу это, потому что мне надо что-то сказать, упорядочить этот хаос в душе и на сердце