«ВЫ СЕРЬЕЗНО? Я РОДИЛА ВЧЕРА!»
«ВЫ СЕРЬЕЗНО? Я РОДИЛА ВЧЕРА!»
«Ну что, живот ушел или остался?»
Это был первый вопрос, который задала моя лучшая подруга, когда я позвонила ей из роддома. Я быстро свернула разговор. И долго потом еще ей не звонила.
Как ей было объяснить? Я рожала ребенка. Я чувствовала, что происходит что-то явно мистическое. «Чудо рождения» — пусть будет так. Еще час назад я была просто женщиной, а вдруг стала «порталом», через который в этот мир приходит новый человек. Сказать, что это шок — ничего не сказать. В эти часы у тебя переворачивается с ног на голову все представление о жизни, о мире и о себе.
Я родила ребенка. Меня рвет на части от гормонов, счастья, боли, тревоги, радости. Меня рвет от новых осознаний, от новых открытий, от новой меня.
А потом я звоню подруге, а она задает самый нелепый и совершенно неуместный вопрос:
«Ну что, живот ушел или остался?»
Но это был первый звоночек. В прямом смысле. Потом ко мне пришли родственники. И сказали:
«А почему ты в больничном халате ходишь? У тебя в нем попа такая большая».
Я посмотрела на халат, по-настоящему впервые его заметив, недоумевала:
«Халат? Попа? Вы серьезно? Я родила вчера!»
Дальше — больше. Мы дома. И тут разом на меня наваливается осознание, что от меня всецело и полностью зависит целая жизнь. Жизнь человека.
И вот я: не отошедшая от шока «рождения», получившая другой шок в виде полной власти над человеческой жизнью и почти обезумевшая от невероятной любви, которую не испытывала никогда. И я хочу одного — держать на руках ребенка, прижимать, целовать, обнимать, чтобы напитать его жизнью, напитать любовью. Ну, иногда хочу спать. Или в душ. Пожалуй, все.
А ко мне в гости приходят друзья и говорят:
«Сколько килограмм сошло? Может, в спортзал пора?»
Вы серьезно? Нет, вообще, СЕРЬЕЗНО? Вы и вправду думаете, что после всего того, что я пережила в последние пару недель, когда весь мир перевернулся с ног на голову, вернулся назад, и опять перевернулся, когда он вдруг изменился целиком и полностью, меня беспокоят мои килограммы? Вы серьезно так думаете?
Самое ужасное, что вы — серьезно.
С чего вы взяли, что вам можно обсуждать мой внешний вид?
Вы мне рассказываете о техниках быстрого похудения. Вы пишете статьи с советами «как быстро прийти в форму». Вы говорите, что это возможно, только не надо лениться, не расслабляться и себя не запускать. И говорите, что начинать надо как можно быстрее. И вы серьезно.
А мы с малышом наладили кормление, у нас устанавливается режим сна. Я ношу его на руках, пою ему песни, скоро он улыбнется мне. Мы счастливы вместе. Я чувствую его, он — чувствует меня — меня новую.
Я стала другой. И никогда не стану прежней. Более того, я не хочу быть прежней.
Но вы продолжаете говорить, что я должна «вернуться в форму», «восстановиться».
Более того, напрочь забываете, что я — достойна уважения.
«Ой, молодец, ты почти не поправилась!» — это первое, что я слышу от знакомых при встрече. Они искренне думают, что мне приятно это слышать.
Почему же такими словами не встречают коллег из отпуска? Или при встрече с друзьями после долгой разлуки не обмениваются любезностями:
«Ой, молодец, ты худеешь! Правильно! Так и надо!»
«А у тебя чуть-чуть животик есть, но ничего — лето придет, уберешь!»
Абсурд, да? Но почему все вокруг думают, что эти слова приятны мне — маме? С чего все вдруг взяли, что им можно обсуждать мой внешний вид? При мне же обсуждать!
Знаете, мое тело никогда — вообще никогда — не имело такого значения для окружающих, как в послеродовый период. В 20 я была пышкой, в 25 — худышкой. Но никому и в голову не приходило рассказывать мне про новую диету, если я об этом не спрашивала. Однако стоило мне родить, все изменилось.
«Худей», — я слышу от каждого, кто открывает рот в моем присутствии. И, в конце концов, начинаю напрягаться. Я вдруг вижу складки на своем животе. Я вижу «там жирок, тут жирок». И начинаю верить, что со мной и правда что-то не так.
Я выхожу на детскую площадку. И что я слышу?
«Худеть, диета, малыш, ночью ем, малыш не спит, как не есть, худеть.»
Одна моя знакомая мама уже через 9 дней после родов вместо того, чтобы спокойно качать ребенка, напряженно качала пресс. Через месяц она убивалась по поводу того, что вес не уходит. А через два сказала, что у нее так и не наладилось кормление. Еще через полгода она похудела. Но кормление так и не наладила.
Вторая села на жесткую диету, едва малышу исполнилось полгода. Морила себя голодом, тратила кучу сил и времени на подсчет калорий, грызла сельдерей и всех вокруг.
Но больше всего меня поразило обсуждение, подсмотренное в социальных сетях. Беременные женщины участвовали в модном показе. И обсуждая фото с этого показа, каждая считала своим долгом сокрушаться о том, что у нее огромный живот!
Они были беременны! И им было стыдно за свои животы!
Все хотят скорее «прийти в форму».
Внешний вид — болезнь общества
Но я ведь в форме. Мы с ребенком круто проводим время. Много гуляем, весело живем. Он растет — развитый и счастливый. И я все делаю для этого. А это очень серьезная работа. А еще я много читаю. Учу иностранный. Я, наконец, сменила профессию на профессию мечты.
Всё это — за время декрета. Мой мозг — в отличной форме. Моя материнская часть — в более чем прекрасной форме.
Но что я слышу, спустя три года после родов?
«Ой, а ты так и не восстановилась.»
Или от более наглых:
«Ты себя запустила. Займись собой.»
А я ведь все эти три года занималась собой. Только не внешней картинкой, а внутренним содержанием.
Люди зациклились на внешнем виде. Кейт Миддлтон родила, вышла из роддома, и … весь мир кинулся обсуждать ее цветущий внешний вид. Мне этот шум вокруг внешности мамы казался странным. Новостей больше в мире нет, кроме одной: как выглядела мама у двери роддома?
А потом женщины устроили флешмоб. Честно предъявляли всему миру свои не самые цветущие лица сразу после родов. Для меня этот флешмоб был как громкий крик. Крик оправдания. Мол — нет, мы не можем соответствовать этой картинке! Хватит, люди!
Так может, и правда, хватит!
Может быть, пора перестать давить? Пора дать возможность маме насладиться рождением ребенка, общением с ним. Дать ей возможность привыкнуть к своему материнству, прийти в себя. Почувствовать себя в этой новой роли, принять себя в ней. И пора бы смириться с тем, что после родов женщина — уже другая. Она выходит из роддома другим человеком. И слова «восстановилась», «вернулась в форму» — вообще не подходят к состоянию родившей женщины. Она не может вернуться. Она может влезть в свои узкие джинсы студенческих времен, но никогда не вернется к себе той. Потому что у нее есть ребенок. Потому что она — мама.