Минутка просвещения. Второму дню недели ГВ посвящается!

Отрывок из романа Шолохова «Тихий Дон» запал мне в душу. Я не знаю, как мужчина мог так написать...

Однажды Ильинична лежала в горнице. За окном сияло полуденное солнце.

На южной окраине неба в ослепительной синеве величественно плыли белые,

вздыбленные ветром облака. Глухо тишину нарушал лишь монотонный,

усыпляющий звон кузнечиков. Снаружи под самым окном сохранилась не

выжженная солнцем, прижавшаяся к фундаменту трава - полуувядшая лебеда

вперемешку с овсюгом и пыреем, - в ней-то, найдя себя приют, и заливались

кузнечики. Ильинична прислушалась к их неумолчному звону, уловила

проникший в горницу запах нагретой солнцем травы, и перед глазами ее на

миг, как видение, возникли опаленная солнцем августовская степь,

золотистая пшеничная стерня, задернутое сизой мглой жгуче-синее небо...

Она отчетливо видела быков, пасущихся на полынистой меже, арбу с

раскинутым над ней пологом, слышала трескучий звон кузнечиков, вдыхала

приторно-горький запах полыни... Она увидела и себя - молодую, рослую,

красивую... Вот она идет, спешит к стану. Под ногами ее шуршит, покалывает

голые икры стерня, горячий ветер сушит на спине мокрую от пота, вобранную

в юбку рубаху, обжигает шею. Лицо ее полыхает румянцем, от прилива крови

тонко звенит в ушах. Она придерживает согнутой рукой тяжелые, тугие,

налитые молоком груди и, заслышав захлебывающийся детский плач, прибавляет

шагу, на ходу расстегивает ворот рубахи.

Обветренные губы ее дрожат и улыбаются, когда она достает из

подвешенной к арбе люльки крохотного смуглого Гришатку. Придерживая зубами

мокрый от пота гайтан нательного крестика, она торопливо дает ему грудь,

сквозь стиснутые зубы шепчет: "Милый ты мой, сыночек! Расхорош ты мой!

Уморила тебя с голоду мать..." Гришатка, все еще обиженно всхлипывая,

сосет и больно прихватывает зубенками сосок. А рядом стоит, отбивает косу,

молодой черноусый Гришаткин отец. Из-под опущенных ресниц она видит его

улыбку и голубые белки усмешливых глаз... Ей трудно дышать от жары, пот

стекает со лба и щекочет щеки, и меркнет, меркнет свет перед глазами...

Она очнулась, провела рукой по мокрому от слез лицу и после долго

лежала, мучаясь от жесточайшего приступа удушья, временами впадая в

беспамятство.