После операции ко мне подошел врач неонатолог, сказал, что наш ребенок жив, но состояние тяжелое. Я подписала согласие…

После операции ко мне подошел врач неонатолог, сказал, что наш ребенок жив, но состояние тяжелое. Я подписала согласие на его лечение, и он ушел, сказал, что как только я отойду от наркоза смогу ее посмотреть. Когда меня к ней привели, я не смогла сдержать слез... Она была очень маленькая, и вся в трубочках.. Дышать сама она не могла, и ее поместили на аппарат ивл. Через пару дней она задышала сама, но для поддержки у нее была масочка. Внутривенно ей кололи антибиотики и питание. Она не держала температуру сама, и поэтому лежала в теплом кувезе. Врачи не давали никаких прогнозов, и я каждый раз боялась туда идти... но говорили, что легкие, сердце у малышки хорошие и она очень активная. В больнцие я каждые 3 часа носила ей молоко. Меня выписали спустя 2 недели, а наша малышка осталась там одна.. и я три раза в день привозила ей молоко. С 4 декабря ей перестали давать молоко, метеоризм. Так прошла еще неделя, потом у нее резко упал гемоглобин, и ей сделали первое переливание. Потом ей стало получше, она весила уже 1100. Но через пару дней ей снова сделали переливание. 17 числа я пришла на прием, и мне сказали, что у малышки обнаружено кровоизлияние 1 ст. И псевдокисты. По разговору с врачом было понятно, что они подготавливают нас к худшему. Так и произошло.. 21 декабря у нее было несколько остановок сердца, и врач сказал, что с каждой остановкой сердца отмирала часть мозга... В 14.25 ее не стало...