Здесь тоже очень много шепчут и ропчут, а на доброе блокируют,как в этой истории....

Здесь тоже очень много шепчут и ропчут, а на доброе блокируют,как в этой истории....

Мы с мамой в детстве

ходили навещать одну слепую старушку. Тогда врачи навещали пациентов на дому - это было нормально. Мама была хирургом-офтальмологом. Она спасала глаз старушке - остатки зрения. И по выходным иногда заходила к своей пациентке; ну, и меня брала с собой. И ещё брала с собой разное угощение. Тогда продуктов было мало; конфеты, котлеты, кусочек колбасы, сыр, масло, печенье - все простое, все тогда так жили. Кроме старушки - она совсем бедная была. С мизерной пенсией - у неё не было трудового стажа. Она была из «бывших»; из дворян. Совсем хрупкая, как стеклянная; почти прозрачная слепая старушка. Она жила вместе с родственниками; но отдельно питалась. Я не понимала в детстве всех этих сложных отношений. Но прекрасно понимала, что про нас говорят. Про меня, про маму и про продукты, которая мама выкладывала на кухне - там в углу стоял крошечный старушкин холодильник «Юрюзань», - я умела читать уже. Мама выкладывала молоко в бутылке; и тетя в халате громким шепотом сообщала лысому дяде: «молоко притащили. Наверное, прокисло, вот и принесли!». Мама выкладывала курицу; и тетя комментировала: «курицу принесли. Тухлую. Сами есть не стали и принесли!». А про шоколадные конфетки сообщалось, что у врачей шкафы ломятся от конфет. Вот они заплесневелые конфеты и раздают. Взяточники. И про лекарства тоже комментировали так: это краденые лекарства. Украли и принесли. Или бесполезные; которые не помогают. Ненужные...

И моя красивая мама, острая на язык, ничего на этот ядовитый шепот не отвечала. Молчала спокойно. И просила старушку сесть ближе к свету, закапывала ей лекарство и только с ней разговаривала. И кивала, давала рекомендации, советовала... Словно родственников не было. И ещё иногда приносила святую воду - мама у меня верующая была. И родственники злобно шептали, что такому человеку нельзя быть советским врачом. Про воду они почему-то боялись плохое говорить...

Я ещё маленькой запомнила, как ненавистно иным чужое добро. Как оно злит и заставляет бесноваться. Как злые хотят обесценить все, что мы даём и чем делимся. А когда не получается - хотят обесценить нас. Старушку было очень жалко; очень. А по маме я очень тоскую - ее два года нет на свете. Но она меня многому научила. Правильно реагировать на злой шёпот - иногда никак не реагировать. Просто делать своё дело. А Бог всех рассудит, как тихо говорила старушка. Все там будем. Но пока мы здесь - лучше печеньем угощать, чем изнывать от злости и ругать чужое добро...

Анна Валентиновна-Кирьянова