📓Мотив 📓 Старушку звали Людмила Николаевна, она угостила нас чаем с пирожками. Судя по всему, Людмиле Николаевне, как и…

📓Мотив 📓

Старушку звали Людмила Николаевна, она угостила нас чаем с пирожками. Судя по всему, Людмиле Николаевне, как и многим женщинам ее возраста, не хватало общения. Поэтому мы внимательно слушали ее рассказ о детях и внуках, которые жили далеко, а переезжать к ним она не хотела.

У меня защемило сердце, я вспомнила маму Демида и решила навестить ее как можно скорее. В меланхолии я продолжала налегать на пирожки. Макс же пребывал в приподнятом настроении, ему не терпелось начать разговор о Вике и ее родителях. Он хлебнул чай:

-Людмила Николаевна, так, а что же произошло с вашей соседкой? Куда она сгинула?

Старушка поставила свою кружку на стол:

- А вы кто им будете?

Я ответила:

- Вика, их дочь, моя школьная подруга, вот, приехала издалека в гости к брату, - я показала на Макса, стыдясь своему вранью, но по-другому было нельзя. Людмила Николаевна не консьерж из стрипклуба, у нее информацию не купишь, а посторонним и подавно не расскажет ничего, - решила Вику навестить, а найти не могу.

- Ох, деточка! Вместе в школе учились и ничего не знаешь?

- Так она перешла от нас, классе в девятом, кажется.

Старушка что –то посчитала в уме:

- Ну вот тогда у них тут все и завертелось. Судьба – штука непредсказуемая. Семья-то какая была, загляденье! Ирка – красотка, муж подстать, дочка смышленая. Юрка, глава семьи денег много зарабатывал, жену и дочь баловал. Смеялся, мол, кто ж ещё их порадует. Рукастый мужик, отзывчивый. А потом рухнуло все моментом. Повез он знакомых куда-то на своей машине, да попал в аварию. Сам выжил, ни единой царапины, а вот семейная пара та погибла. Остались детки у них, сын и дочка. Девчушка в той семье  совсем подростком была. И хоть доказали следователи, что он ни при чем, да простить себя Юрка никак не мог. Ходил мрачнее тучи. Ирка мне жаловаться приходила, плакала, говорит, собрался девчушку к себе забирать. А Ирке ох как не хотелось обузу тянуть. Месяц прошел, наверно, у него совсем крыша и сдвинулась. В церкви пропадал, девчушку, которую усыновить собирался, в детский дом забрали, все он к ней в гости ездил, а про свою дочку вроде, как и забыл.

Людмила Николаевна сделала остановку в рассказе, чтоб выпить чай. Ком стоял у меня в горле, на глаза подступали слезы, я подумала про себя: «В приют, не в детский дом. Девчушку забрали в приют. Я помню, как приходил дядя Юра».

Время унесло меня на много лет назад.

- Дядя Юра! Привет! – я крикнула ему, сбегая с лестницы.

- Здравствуй, Ксюшенька! Как твои дела? Не обижают тут?

- Ну что вы, нет. Все хорошо относятся. Но очень хочется домой.

Он погладил меня по голове:

- Потерпи немного! Обязательно скоро будешь дома.

Я вздохнула:

- Дядь Юра, я немаленькая девочка, понимаю, что Арсению меня никто не отдаст. Вот если бы мама с папой были живы, - я снова заплакала, раз десятый за день.

Дядя Юра опустил голову:

- Мне так жаль, Ксюшенька, мне так жаль…

Воспоминания оборвались, когда начала говорить Людмила Николаевна:

- На чем я остановилась?

Макс помог ей:

- Про дочку Юрка ваш забыл.

Старушка строго посмотрела на Макса:

- Такой же наш, как и ваш.

Он сложил ладони:

- Не обижайтесь.

Она продолжила:

- Да, Юрка забыл про Вику. Однажды сидели мы на лавке, а она выбежала, слезы по лицу размазывает, кричит на весь двор: «Ненавижу!». Я ей еще замечание сделала, мол, нельзя такие слова говорить. А она мне -  не ваше дело! Вот девка грубиянка. Долго все это тянулось, с лета до зимы, а зимой Юрка повесился. Нашли в гараже его. Не выдержал, видать. Осталась Ирка с дочкой одна. А к жизни-то не приспособлена, вот и скисла. Стала успокоение в бутылке искать, да и спилась к чертям собачьим.

Продала квартиру трехкомнатную, купила малосемейку в клоповнике, а остальное пропила. Звонила мне по началу, пьяная. Потом пропала. Как-то дочку встретила я ее, уже взрослую. Не узнала по началу, потом поняла кто предо мной. Говорит она, что умерла мать. Ушла пьяная, да и не вернулась. Потом нашли вроде, в пьяной драке ножом истыканую. Вот так вот судьба играет с жизнями людей. Было две семьи, а из-за роковой случайности ни одной ни осталось.

Тут не выдержала я:

- Не судьба виновата, а сами люди. Тетя Ира проявила слабину, а могла бы всех спасти: и мужа, и себя, и дочь. А с чего вы решили, что вторая семья развалилась? Может они сумели себя сохранить?

Старушка сдвинула брови:

- Куда уж им, пацан молодой, да девчонка подросток!

Тут Макс начал понимать о ком идет речь, повернулся ко мне и раскрыл рот, я встала из-за стола:

- Ну вот пацан молодой оказался сильнее мужика и взрослой женщины. И сам поднялся с колен, и сестру свою воспитал.

Людмила Николаевна сдвинула брови:

- Знаешь, девка, не суди, да не судима будешь.

- Могу также сказать и вам. Спасибо за чай, всего хорошего!

Я неслась по улице, слезы застилали глаза. Макс почти бежал, чтоб догнать меня. Схватил за руку и немного потряс:

- А ну спокойно! Ты же сильная девочка, чего разревелась из-за слов какой-то старухи.

- Я там у нее на кухне как будто заново все пережила, - наконец перестали дрожать руки, истерика отступала, - ты все понял? Вот тебе и мотив. Бабки, бизнес Арсения - это вообще все пустяки. Она мстит за свою разрушенную юность.

- Я вот только не понял, а ты чего, не знала раньше, что это Викин пахан был за рулем, когда погибли ваши родители?

- Я вот этого и сама не поняла. Мы, тогда как в тумане были. Похоронами занимались люди с папиной работы. Потом началась катавасия с приютом, Арсению следователь сказал, водитель, который вез маму с папой, не виноват. Но мы были уверены, что родители ехали на такси. При чем здесь дядя Юра?

- Кто может знать?

- Вика, – я ухмыльнулась, - ну и следователь, наверно. Фамилия у него была смешная такая, Носик. Я ее хорошо запомнила.

- Поехали его искать.

В здание прокуратуры я не пошла, очень боялась встретить Пономаря. Максу пришлось самому раздобыть информацию о следователе, который вел дело моих родителей. Вышел он минут через двадцать, очень довольный:

- Не работает этот Носик уже, но вот адрес.

Он помахал передо мной клочком бумаги.

- В прокуратуре листа побольше не нашлось, что ли?

Макс скривился:

- Радуйся, что мне вообще сказали, где он.

- Радуюсь.

Сегодня нам везло на стариков. Носик оказался благородным дедушкой.

- Проходите. Решили побеспокоить человека на пенсии? – он улыбнулся.

- Мы ненадолго, - я представилась, рассказала по какому делу к нему пришла, - в общем вопрос один у меня, кто был за рулем? Таксист?

- Нет, девочка, не таксист. Я это дело помню хорошо, оно мне потом аукнулось, - он усмехнулся, - в тот день ваши родители вызвали такси, а машину на подачу долго не могли найти. Они решили ехать на общественном транспорте, вышли на улицу, а тут как раз ехал их знакомый, Юрий. Предложил подвести. На участке, где недавно шел ремонт дороги под колесо попалось какое-то препятствие, Юрий не справился с управлением, машина въехала в опору моста.

Он остался жив-здоров, а ваши родные погибли. Очень потом убивался водитель, сил не было смотреть на него во время допросов. Просил посадить его. Да только за что? Экспертизу провели, он-то ни при чем. Маялся, бедолага. Знаешь, наверное, что потом с ним произошло?

- Знаю, - я вздохнула, - спасибо за разговор!

Я собралась уходить, а Макс спросил:

- А чем дело аукнулось-то? Вы сказали в начале разговора...

Я остановилась, заинтересованно глядя на Носика. Старик вдохнул:

- А потом я вел дело его дочери.

- Дочери? - в один голос крикнули мы с Максом.

- Интересно? Садитесь, расскажу.

Мы с Максом переглянулись, он прошептал:

- Дежавю.

Я кивнула , и мы устроились в креслах.

https://www.instagram.com/pisatelllnicha_tvoya