«ОТСУТСТВУЮЩАЯ» МАМА «Отсутствующая» — это мама неэмпатичная, безучастная, не могущая идентифицировать потребности…

«ОТСУТСТВУЮЩАЯ» МАМА

«Отсутствующая» — это мама неэмпатичная, безучастная, не могущая идентифицировать потребности своего ребенка и его состояние. Почему она стала такой?

Женщина таковой становится в результате серьезных психологических травм. Удержанный страх, неполучение поддержки ею самой, эмоциональное одиночество ее собственное приводят к тому, что такая женщина подавляет всю свою чувствительность и научается удовлетворять свои потребности через создание внутреннего как бы виртуального мира, и остается в нем жить, теряя связь с реальностью. Любое приближение к реальности вызывает к жизни всю травматическую боль и страх. И чтобы не переживать их снова и снова, женщина снова и снова ищет компенсации в своем виртуальном мире. Она бесконечно одинока в нем и очень страдает от своего одиночества. В этом виртуальном мире все ясно и предсказуемо, его легко контролировать, в нем все живет в соответствии с моими потребностями, этот мир совершенен, в отличие от реального.

Ребенок такой матери испытывает то же самое: бессилие, страх, одиночество и боль. Наши дети — наше отражение. Он замыкается уже в своем, непонятном матери мире. Мама воспринимается как неживой человек, ребенок себя воспринимает как неживого, и страх от этого только усиливается. Страх ребенка в этом месте — это проявление инстинкта самосохранения, воли к жизни. Пока я чувствую — я живу, нет чувств — я близок к смерти. Дети таких матерей постоянно пытаются отстраненную маму как бы разбудить, привести в чувство, требуя разными способами внимания к себе: через болезни, капризы, непослушание, истерики: «мама, оживи! ты мне нужна!»… и остаются неуслышанными. В частности поведенческий комплекс спасателя именно тут имеет свои корни: «я спасу свою маму, и она поможет мне найти себя».

Главная трудность для обоих — это идентифицировать свою нужду, свою потребность: «хочу того, не знаю что и очень страдаю без этого». И передается эта трудность идентификации от родителя к ребенку, и дальше в следующие поколения. Главный страх и детей и родителей — «я не знаю, что со мной, и никто мне не может этого сказать, никто не может меня понять и разделить со мной мои чувства». Внутри туманный сложный конгломерат чувств и потребностей и бессилие и отчаяние в нем разобраться.

Не в состоянии установить эмоциональный контакт друг с другом, и дети и родители компенсируют этот недостаток взаимным контролем и манипуляциями. Они пытаются натянуть друг на друга свой совершенный виртуальный мир, чтобы наконец обрести покой. А он не натягивается. И тогда начинается поиск партнера, на которого этот мир кажется возможным натянуть. Но снова и снова крах иллюзий, и так до тех пор, пока любой участник отношений не задается целью установить эмоциональный контакт с собой, идентифицировать все то, что у меня внутри.

Когда мы научаемся понимать себя, мы научаемся понимать и других.

Автор: Анна Паулсен