Часть 9. Тогда была середина августа 2016. Сразу по приезду, папа лег отдыхать. Я, забрав рецепт, при выписке с хосписа…

Часть 9. Тогда была середина августа 2016.

Сразу по приезду, папа лег отдыхать. Я, забрав рецепт, при выписке с хосписа побежала в аптеку, купила новые лекарства, а следом пошла в поликлинику, нам прописали тот самый морфий, пусть лежит на всякий случай и другой анальгетик, уже гораздо сильнее который ставили ему ранее. Название не помню, но именно его поставили отцу во время температуры той ночью. То обезболивающее в аптеке не купить, нужно получить рецепт в поликлинике и идти в спец аптеку, где мне его выдадут на определенное количество времени. С морфием дела обстоят еще тяжелее, это сильный наркотик, его ставят когда уже совсем ничего не помогает, например, во время войны, когда на бомбе отрывало конечности, ставили морфий и только тогда боль стихала. Понимаете да? Так же им балуются наркоманы, совсем уже конченные. Именно поэтому морфий отдавали строго в определенном количестве, с моими паспортными данными, под расписку и с условием, при наступлении смерти больного, сдать обратно, если остался, иначе свидетельство о смерти не выдадут. Так же для насыщаемости организма я купила детскую смесь, раз кушать должным образом он не мог. Пока я занималась лекарственными делами, в гости к папе приехала сестра. Фух…. Папе было плохо, и тогда, простите, он не сумел добежать до туалета, у него была диарея. Ничего не есть, на одних лекарствах, сами понимаете. Передвигался он тогда уже не быстро, скорее с помощью кого – нибудь, вернее с поддержкой. Когда я приехала к родителям, папа лежал под треями одеялами, с включенным радиатором ( август) и его очень трясло, зуб на зуб не попадал. Снова температура. Я начала ставить ему уколы, морфий убрала в шкаф. По назначению врача, уколы увеличились, мне пришлось научить маму ставить их, т.к постоянно ставить их не могу, и меня может не оказаться рядом, когда ему станет плохо и понадобится срочная инъекция. Мама с горем пополам научилась. Трясущими руками, вытирая слезы, она мне продемонстрировала это. Мы сидели возле него, наглаживая не руке его, через 3 одеяла. Через какое то время видимо подействовали уколы и его перестало трясти. Во время этой тряски, папа не слышал и никак нам не отвечал, разве что, спрашивая я как всегда, - «Папа, ответь, где тебе больно» , он отрицательным движение крутил головой. Я уехала, как только ему стало лучше и приехала уже вечером, мама пыталась накормить его, он отказывался, говорил «Ну если я не хочу». Тогда мы развели ему смесь детскую. Не понравилось, но надо было. Иначе случилось бы обезвоживание.

Через пару дней должна была приехать нотариус на дом, чтоб написать дарственную, о которой папа так много переживал. В тот день, ночь прошла более менее спокойно, мама ухаживала за отцом, как за ребенком, тогда они уже спали в разных комнатах, потому что на двуспальной кровати ему было не удобно. Заранее созвонившись с мамой, сообщив, что еду за нотариусом и скоро буду, спросила, как папа себя чувствует, нет ли у него опять этого приступа температурного, сможет ли он поговорить с нотариусом, ведь она сможет написать это только с его слов, мама ответила вроде все нормально, лежит. Приехали. Это был ужас, у папы прям за несколько минут, до нашего входа случился какой - то моральный приступ, головной, или как его назвать. Они нес ерунду, опять. На вопрос как вас зовут, он ответил четко, но заторможено, дату рождения еле вспомнил, какой сегодня день он сказать не смог, что и делал постоянно говорил свою дату рождения. Нотариус не разрешила сидеть нам с ними в комнате, поэтому наблюдали за этим с коридора, я видела, как папе тяжело понимать ее и озвучить свои мысли, но он очень старался, периодически звав меня на помощь. Он пытался собрать себя, я говорила, - «Папа, это нотариус, возьми себя в руки, скажи ей, то что хотел сказать». Эта женщина среднего возраста, кричала на нас, чтоб мы молчали. Но она же видит, что ему тяжело, мы не заставляем его, он сам хочет это сделать. Он как в бреду называл свою недвижимость и наши с сестрой имена, а нотариус как на зло игнорировала его, только и делала, что повышала на него голос и кричала нам, мол он не адекватный, я никакую дарственную писать не буду. Мы с мамой понимали, что совместно нажитое имущество папы с мамой, на которое они всю жизнь горбатились, мы по ходу поделим с этим Олегом, - первым сыном папы. А ведь он в свое время платил исправно алименты и с работой помог, устроил на хорошее место и квартиру ему купил, пока тот еще маленький был. На все старания папы, нотариус махнула рукой и убежала, со словами, что вы меня на статью подгоняете. Дура. Сейчас понимаю, что ей надо было взятку дать.

Папа очень расстроился услышав как та убежала. Он глубоко вздохнул, понимая, что он натворил. Я пыталась его поддержать, мама расстроенная ушла на кухню. Я уехала. Вечером приехала сестра, и папа уже в себе, но зачем то сказал ей писать расписку с папиных слов, понимая, что нотариус придет не скоро, ведь у них запись на месяц вперед, вдруг он не доживет, а тут может расписка поможет. Сестра понимала что это бред, но перечить отцу не стала.