Последняя на сегодня. Правда.

Последняя на сегодня. Правда.

#воскресное

Вы точно любите своего ребенка?

...лучше Януша Корчака никто не сказал, -

читаем, запоминаем, делаем:

«Ребенок слаб. Мы можем его поднять, подбросить вверх, усадить против воли, можем насильно остановить на бегу, свести на нет его усилия.

Всякий раз, когда он не слушается, у меня про запас есть сила. И он знает, что обязан уступить; а ведь сколько раз пытается ослушаться, прежде чем поймет, сдастся, покориться!

Кто и когда, в каких исключительных условиях осмелится толкнуть, тряхнуть, ударить взрослого? А какими обычными и невинными кажутся нам наши шлепки, волочения ребенка за руку, грубые «ласковые» объятия».

«Есть как бы две жизни: одна — важная и почтенная, а другая — снисходительно нами допускаемая, менее ценная. Мы говорим: будущий человек, будущий работник, будущий гражданин. Что они еще только будут, что потом начнут по-настоящему, что всерьез это лишь в будущем. А пока милостиво позволяем путаться под ногами, но удобнее нам без них».

«Ребенок - иностранец, он не понимает языка, не знает направления улиц, не знает законов и обычаев.

Порой предпочитает осмотреться сам; трудно — попросит указания и совета. Необходим гид, который вежливо ответит на вопросы. Уважайте его незнание!»

«Что из него будет, кем вырастет? — спрашиваем мы себя с беспокойством. Хотим, чтобы дети были лучше нас. Грезится нам совершенный человек будущего.

Надо бдительно ловить себя на лжи, клеймя одетый в красивые слова эгоизм.

Будто самоотречение, а по существу — грубое мошенничество».

«Когда ребенок должен ходить и говорить? Тогда, когда он ходит и говорит. Когда должны прорезываться зубки? Именно тогда, когда они прорезываются. И темечко как раз тогда должно зарасти, когда зарастает. И спать младенец должен столько часов, сколько ему надо, чтобы высыпаться».

«Из страха, как бы смерть не отняла у нас ребенка, мы отнимаем ребенка у жизни; не желая, чтобы он умер, не даем ему жить».

«Страх за жизнь ребенка соединен с боязнью увечья; боязнь увечья сцеплена с чистотой, залогом здоровья; тут полоса запретов перекидывается на новое колесо: чистота и сохранность платья, чулок, галстука, перчаток, башмаков. Дыра уже не во лбу, а на коленках брюк. Не здоровье и благо ребенка, а тщеславие наше и карман. Новый ряд приказов и запретов вызван нашим собственным удобством»

«Ради завтра пренебрегают тем, что радует, печалит, удивляет, сердит, занимает ребенка сегодня.

Ради завтра, которое ребенок не понимает и не испытывает потребности понять, расхищаются годы и годы жизни».

«Игры — не столько стихия ребенка, сколько единственная область, где мы предоставляем ему более или менее широкую инициативу. Лишь в играх ребенок чувствует себя до некоторой степени независимым. Все остальное — мимолетная милость, временная уступка. На игру же у ребенка есть право».

«Если жизнь требует клыков, разве вправе мы вооружать детей одним румянцем стыда да тихими вздохами?

Твоя обязанность — воспитывать людей, а не овечек, работников, а не проповедников: в здоровом теле - здоровый дух.

А здоровый дух не сентиментален и не любит быть жертвой».