Часть 23. Вечер перед операцией был такой же как и все вечера, проведенные до этого в НЦЗД. Поели,…

Часть 23. Вечер перед операцией был такой же как и все вечера, проведенные до этого в НЦЗД. Поели, уложили детей спать и стали пить чай с соседкой. Это были наши философские вечера, мы много говорили, в полутьме не страшно открывать душу, и пожирать гору печенек тоже не страшно, твоя растущая попа этого не увидит сейчас, но почувствует позже. Некоторые "верующие" люди предпочитают пить вечером, так как Бог не увидит этого и не осудит. Ха, ха. Можно и днём пить, Бог не умеет осуждать, а вот люди запросто.

Я старалась не думать о предстоящей операции. Об этом напоминала только медсестра, которая вновь зашла сделать клизму на ночь.

Мы легли спать, соседка поражалась моему спокойствию. Её ребёнка планировали оперировать на следующий день после нас. На самом деле, конечно, было волнительно, но я старалась её не пугать, так как дама она впечатлительная. К слову, всё наше философствование испарялось вместе с первыми лучами солнца, а утром мы начинали тихонечко недолюбливать друг друга, так как начинался быт. Включи свет, выключи свет, сделай тише, вы когда спать будете, вы когда гулять пойдёте. И так до каждого вечера, который трансформировал нас в милых собеседников.

Наступило утро. Наступила вторая клизма, она всё больше приближала нас к событию, которое так долго ждали. Снова пришёл муж. Мы играли с Германом, решили, что он должен пойти в операционную в костюмчике с надписью Let's boogie baby. Нам казалось, что так веселее. Всё-таки он идёт за здоровым сердцем, а это определённо радостное событие.

Пришёл анастезиолог. Спросил готовы ли мы.

- Конечно, готовы.

- Крестик малыша можете взять с собой, мы обычно приклеиваем его к ножке во время операции.

Я уже знала, что они так делают, читала в отзывах, и другие мамы рассказывали. Несомненно, из таких вещей складывается хорошее отношение к врачам. Когда понимаешь, что они не зомбаки, а люди, и у них тоже есть душа (ну ничего себе!!!)

Мы закутали Германа в пледик, поднялись этажом выше в операционное отделение и отделение реанимации. Анастезиолог забрал малыша, мы посмотрели вслед их удаляющимся фигурам и пошли в палату.

Мы решили не ждать в больнице пока закончится операция, а погулять. Каждую секунду я представляла, что делают врачи. Как они ставят катетеры, вводят анастезию, как хирурги тщательно моют руки, надевают перчатки. Поехали мы в Свято-Данилов монастырь. Мне нравится это место, здесь уютно. Я не особый ходок по храмам, предпочитаю проверенные места, да и вообще церковь и Бог разные вещи, но порой они гармонично существуют вместе, что в наше время большая редкость. В этот день, мне была нужна поддержка мощного эгрегора. В голове всё так же были картинки, как врачи делают разрез, как останавливают сердце, охлаждают кровь и запускают аппарат искусственного кровообращения.

В храме было хорошо и пришло спокойствие и осознание, что всё пройдёт удачно. Дальше мы поехали есть пирожки, надо же было чем-то себя занять. На павелецкой есть прекрасная пекарня. Это моё любимое место))) Сюда можно прийти грустным, но уйти обязательно счастливым. Сдоба сдабривает. Но в этот раз пирожки были очень волнительными...

Что же там происходит сейчас в операционной, наверное, они уже запускают сердце, закрывают грудину, зашивают.

Я пыталась поговорить об этом с мужем, но он переводил темы. Всё-таки, мужчины другие существа. Ему хотелось говорить о другом или просто молчать.

Страшно, когда ребёнка кто-то там режет скальпелем, а ты не знаешь как он. Первый раз в жизни я по-настоящему переживала за кого-то, а не за себя. Наверное, в этот момент и пришло осознание и чувство любви к малышу. Когда переживаешь не за свои эмоции, а за его состояние. Наевшись пирожков, мы решили, что пора поехать в НЦЗД. Мы поднялись в отделение, зашли в палату. Соседка залепетала.

- Приходил Рябцев, сказал, что всё хорошо, через полчаса можете подняться в реанимацию.

Мы с облегчением выдохнули, первый этап пройден, дальше уже задача организма и реаниматологов справиться со всем этим. #история_rin