Мьянма вновь оказалась в центре внимания мировой прессы: 1 июля толпа буддистов сожгла мечеть в деревне Хпакант, штат…

Мьянма вновь оказалась в центре внимания мировой прессы: 1 июля толпа буддистов сожгла мечеть в деревне Хпакант, штат Качин. Нападавших вывел из себя тот факт, что мусульманское молитвенное сооружение построено слишком близко к буддистскому храму. За неделю до этого аналогичный инцидент случился в провинции Пегу (Баго). Там тоже была разрушена мечеть, а также избит местный житель — мусульманин.

Reuters

Такие происшествия — не редкость в современной Мьянме. Это государство Юго-Восточной Азии граничит с Китаем, Лаосом, Таиландом, Индией и Бангладеш. Из Бангладеш с населением 170 млн человек мусульмане незаконно переселяются в преимущественно буддистскую Мьянму с населением 55 млн человек. Те, кто именует себя рохинджа, проделали этот путь много лет назад. Они обосновались в штате Ракхайн (Аракан), исторической для мьянманцев земле, колыбели бирманской нации. Обосновались, но не ассимилировались.

Мигранты с корнями

«Традиционные мусульмане Мьянмы, такие как индусы-малабары, бенгальцы, мусульмане-китайцы, мусульмане-бирманцы, живут на всей территории Мьянмы, — поясняет в беседе с RT живущий в Мьянме востоковед Пётр Козьма, ведущий популярный блог о стране. — С этой традиционной мусульманской уммой у буддистов опыт сосуществования на протяжении многих десятилетий, поэтому, несмотря на эксцессы, дело редко доходило до масштабных конфликтов».

С бенгальцами рохинджа — совсем другая история. Официально считается, что несколько поколений назад они нелегально проникли на территорию Мьянмы. «После того как к власти пришла Национальная лига за демократию во главе с нобелевским лауреатом Аун Сан Су Чжи, официальная формулировка была скорректирована. Перестали говорить «бенгальцы», стали говорить «мусульмане, проживающие в араканской области», — рассказывает RT доцент МГИМО, специалист по Мьянме Ксения Ефремова. — Но проблема в том, что сами эти мусульмане считают себя народом Мьянмы и претендуют на гражданство, которое им не предоставляют».

Reuters

По словам Петра Козьмы, долгие годы правительство Мьянмы не знало, как поступить с рохинджа. Их не признавали гражданами, однако неверно утверждать, что делали это из-за религиозных или этнических предрассудков. «Среди рохинджа много тех, кто перебежал из Бангладеш, в том числе по причине проблем с законом, — рассказывает Пётр Козьма. — Вот и представьте себе анклавы, где правят бал сбежавшие из соседнего государства радикалы и преступники».

Эксперт отмечает, что у рохинджа традиционно высокая рождаемость — в каждой семье по 5-10 детей. Это привело к тому, что за одно поколение количество переселенцев возросло в несколько раз. «Вот однажды эту крышку и сорвало. И тут даже не важно, кто первый начал», — заключает востоковед.

Обострение конфликта

Процесс вышел из-под контроля в 2012 году. Тогда в июне и октябре в вооружённых столкновениях в Ракхайне между буддистами и мусульманами погибло более ста человек. По данным ООН, примерно 5300 домов и культовых сооружений были разрушены.

В штате было введено чрезвычайное положение, но опухоль конфликта уже распространилась по Мьянме. К весне 2013 года погромы переместились с западной части страны в центр. В конце марта беспорядки начались в городе Мейтхила. 23 июня 2016 года конфликт вспыхнул в провинции Пегу, 1 июля — в Хпаканте. Казалось, произошло то, чего больше всего опасалась традиционная умма Мьянмы: недовольство рохинджа экстраполировалось на мусульман в целом.

Reuters

Межкоммунальное противоречие

Мусульмане — одна из сторон конфликта, но некорректно рассматривать беспорядки в Мьянме как межрелигиозные, считает заведующий кафедрой регионоведения Московского государственного университета Дмитрий Мосяков:«Происходит значительное увеличение численности беженцев из Бангладеш, которые пересекают море и заселяются в исторической области Аракан. Появление этих людей никак не радует местное население. И тут не имеет значения, мусульмане они или представители иной религии». По словам Мосякова, Мьянма — это сложный конгломерат народностей, но всех их объединяет общая бирманская история и государственность. Рохинджа выпадают из этой системы общностей, и именно в этом зерно конфликта, в результате которого гибнут как мусульмане, так и буддисты.

Чёрное и белое

«А в это время в мировых СМИ звучит тема исключительно пострадавших мусульман и ничего не говорится о буддистах, — добавляет Пётр Козьма. — Такая односторонность в освещении конфликта родила у мьянманских буддистов чувство осаждённой крепости, а это прямой путь к радикализму».

Reuters

По словам блогера, освещение в ведущих мировых СМИ беспорядков в Мьянме трудно назвать объективным, очевидно, что публикации ориентированы на многочисленную исламскую аудиторию. «В штате Ракхайн мусульман было убито не намного больше, чем буддистов, а по числу разрушенных и сожжённых домов стороны примерно равны. То есть не было резни «мирных и беззащитных мусульман», был конфликт, в котором почти в равной степени отличились обе стороны. Но, к сожалению, у буддистов нет своей Al Jazeera и подобных ей рейтинговых телестанций общемирового уровня, чтобы сообщить об этом», — говорит Пётр Козьма.

Эксперты утверждают, что власти Мьянмы заинтересованы в сглаживании конфликта или хотя бы сохранении статус-кво. Они готовы идти на уступки — за последнее время достигнуты мирные договорённости с другими нацменьшинствами. Но в случае с рохинджа это не сработает. «Эти люди садятся в джонки и плывут вдоль Бенгальского залива на бирманские берега. Новая волна беженцев провоцирует новые погромы местного населения. Ситуацию можно сравнить с миграционным кризисом в Европе — что делать с потоком этих чужестранцев, толком никто не знает», — заключает заведующий кафедрой регионоведения Московского государственного университета Дмитрий Мосяков.