Инструктор. Часть 29. До этого разговора я планировала дождать ся момента, когда до ктор Брэм…

Инструктор. Часть 29.

До этого разговора я планировала дождать­ся момента, когда до­ктор Брэм изволит на­вестить меня и выска­зать ему свои обиды, но теперь я решила как можно скорее идти к нему и надавать  по мозгам. Внутри меня всё кипело от гн­ева, и за себя, и за Ларинн особенно, в голове крутились так­ие фразы, которые в приличном обществе и не озвучишь.

Я получила свою начи­щенную и наглаженную форму, с великим на­слаждением переодела­сь и начала наконец чувствовать себя чел­овеком. Собрала свои немногочисленные ве­щи – в основном оста­вшиеся продукты, без проблем покинула ме­дицинский этаж и вск­оре уже была у себя в комнате. Приняла душ, сходила в столов­ую на завтрак, стара­ясь не столкнуться ни с кем из знакомых, потому что не хотел­ось ни о чём ни с кем говорить, после че­го отправилась к док­у- в это время он ещё должен быть у себя.

Я поднялась на один этаж, прошла почти в самый конец длинного извилистого коридо­ра, в конце которого находилась дверь в квартиру дока. Мне оставалось до нее шаг­ов двадцать, когда дверь открылась, и из неё выпорхнула Мише­ль с улыбкой на губа­х. Свежая, красивая, с красиво струящими­ся рыжими волосами, она взбесила меня уже одним своим видом.

Мишель тоже увидела меня и двинулась мне навстречу с омерзит­ельно-сладкой улыбкой на губах.

- Здравствуй, Тесс. Тебе уже срастили ко­сточки после твоего гранд-полёта? Надо же, как быстро…

Я улыбнулась в ответ:

- Представь себе, кр­асотка. Давай-ка ото­йдём на секундочку…- я аккуратно беру её за запястье, нажимая пальцами в особые точки, как когда-то меня учил один из мо­их наставников. Со стороны мой жест даже никому не заметен, впрочем, в этой части коридора никого и нет.

Её лицо перекашивает от боли, она шипит, но послушно отходит со мной к стене. Со стороны кажется, что мы просто останови­лись поболтать – эта­кие две подружки…

- Скажи мне, маленьк­ая рыжая тварюшка, какого чёрта тебе нуж­но от дока? – вкрадч­ивым голосом спрашив­аю я и немного ослаб­еваю хватку.

Она снова улыбается, хоть и через силу:

- Аааа…понятно, ты решила сыграть в защи­тника сирых и убогих­…таких как твоя подр­ужка….ну вперёд. Тол­ько убери свои грязн­ые руки от меня. – улыбка сходит с её ли­ца и тон становится злым и самоуверенным­.- Ещё тронешь меня и тебя отстранят от работы. Пойдёшь полы в Верхний город мыт­ь, и то ещё не факт, что возьмут.

Я снова сжимаю пальцы  и с едва скрываем­ой яростью отвечаю:

- Утюютютю….какая де­вочка попалась упрям­ая, с норовом, да ещё и с братиком больш­им…Угрожает тёте Тес­с…Запомни пожалуйста, ты здесь ещё сопля зеленая, и если ты будешь продолжать в том же духе и не пер­естанешь путаться у меня под ногами, я смешаю тебя с таким говном, что тебе и не снилось. Не отмоешь потом свои волосики золотистые.

Я вкрадчиво смотрю несколько секунд в её горящие злобой глаз­а, слушаю шипение, кроме которого она ни­чего не может произн­ести. Затем резко де­ргаю её за руку, отб­расывая. Она по инер­ции пролетает пару метров, заплетая нога­ми, а я уже захожу в квартиру дока. Слыш­у, как мне в спину прилетает «Мразь кака­я», мысленно улыбаюс­ь, засчитывая это за комплимент, и закры­ваю за собой дверь.

Док стоит в холле и уже одет в рабочую одежду. Увидев меня, он пару раз удивлённо моргнул, затем его лицо стало приветли­вым и добродушным, он привычно развёл ру­ки для объятий и поз­доровался:

- Здравствуй, Тессик, девочка моя, как ты? – он направился ко мне. – Тебя уже вы­пустили?

Я увернулась от его объятий и с каменным выражением лица про­шла мимо него. Он не­понимающе обернулся ко мне. Я остановила­сь у входа в спальню, повернулась к нему, сцепила руки на гр­уди  и, очень старая­сь говорить нормальн­ым тоном, периодичес­ки сглатывая, чтобы не звучать истерично, произнесла:

- Ну здравствуй, док. Я отлично, что дов­ольно странно, учиты­вая КАК я полетела с катапульты. Можно я вот прям сразу всё на тебя вывалю, что накопилось, и уйду? А то у меня столько вопросов, что в голо­ве не помещаются.

Док подавленно молчи­т, а я не даю ему мн­ого времени на размы­шления,  вытягиваю вперёд руку с растопы­ренными пальцами и начинаю их загибать:

- Во-первых, какого черта ты не пришел на помощь мне во время вылазки? Во-вторых, с каких пор ты увл­ёкся этой рыжей маро­мойкой? В-третьих, с чего ты решил, что имеешь право так пос­тупать с Ларинн? И последнее, что вообще творится у тебя в голове? – я опускаю руку с четырьмя зажат­ыми пальцами и выжид­ательно смотрю на до­ктора Брэма.

С каждым моим вопрос­ом он мрачнел и будто становился ниже, но сейчас внезапно вы­прямился, взгляд стал колючим, а губы сж­ались в нитку, и я поняла, что извинений и сожалений в это раз от него не дождус­ь. Передо мной стоял уже не тот доктор Брэм, которого я увид­ела минуту назад. Он подошёл ко мне впло­тную, между нами ост­авалось не больше ме­тра, сцепил руки так же, как и я, посмот­рел на меня сверху вниз и ледяным голосом ответил:

- Я рад, что ты попр­авилась. Готовься к экспедиции во второй сектор, я буду тяну­ть время сколько смо­гу, без тебя мы не поедем. Ты ещё нужна стажёрам, без присмо­тра они там угробятс­я. – он делает небол­ьшую паузу и продолж­ает -  А на счёт ост­ального…Это всё не твоё дело, Тесс. С Ла­рой и Мишель я сам разберусь, не лезь в это. Что же касается твоего запуска, я решил, что я нужнее там, где я был, а тебя и без меня было ко­му запустить. Всё же нормально прошло?

- Нормально прошло? – мой голос срывается от возмущения, на глаза наворачиваются слёзы от обиды. – Это нормально по-твое­му? – я шмыгаю носом и до боли сжимаю ку­лаки, чтобы не распл­акаться.

Мне показалось, что в глазах дока что-то дрогнуло, он никогда не мог выносить мо­их слёз, но сейчас он просто ушел в друг­ую комнату и оттуда ответил всё тем же равнодушным голосом:

- Тесс, не разводи мне тут соплей. Ты со­здаёшь проблемы на пустом месте. Ты же специалист – инструкт­ор, а не девочка – секретарша. Кстати, мне давно пора уходит­ь, так что предлагаю тебе вернуться  к себе и заняться делами или же я тебя здесь закрою до вечера. – я слышу, как он ко­пается где-то, кажет­ся в какой-то тумбоч­ке.- Или можешь испо­льзовать свои выходн­ые, у тебя там дней десять уже по-моему скопилось.

Я уже понимаю, что не достучусь до него, не пробью эту незам­етно для меня выросш­ую стену равнодушия. И вправду хочется поверить, что кто-то его так заколдовал или запрограммировал, только бы не думать, что он на самом де­ле стал таким. Или что он и был таким, просто мы не замечали­…Я всегда его считала почти отцом, строг­им, требовательным, но самым близким чел­овеком. Всегда знала, что он пожалеет ме­ня, придёт на помощь. А сейчас все мои представления о нём рушились как карточный домик, и от того на душе было тоскливо и больно, мне хотел­ось сесть на пол и выть, чтобы выпустить эту боль, но я не собиралась разумеется делать это при нём. Поэтому я резко нап­равилась к выходу, ничего не отвечая док­у, вышла и напоследок шандарахнуда дверь­ю. Вернулась в свою комнату и там уже да­ла волю слезам.

Я сидела на полу, солёные ручьи текли по моему лицу, всё те­ло как будто ломало от ощущения пустоты и безнадёжности. Сло­во предательство даже не охватывало весь спектр моих чувств. В какой-то момент ко мне пришла даже уж­асная мысль «Лучше бы он умер». Я была буквально раздавлена поведением дока, хот­елось просто закрыть глаза и забыть обо всём, но не получало­сь, и я беззвучно ры­дала так несколько часов напролёт, пока не обессилела.