Ты же девочка, ты же мальчик»

Мальчики не плачут, девочки не спорят. Мальчики не играют в куклы, а девочки не играют в пиратов. Гендерные стереотипы закладываются в детстве и влияют на жизнь подрастающих детей.

Никак не пойму, почему взрослые так упорно нависают над детьми, несут токсичную чушь и ещё заставляют её повторять. У меня не получается размышлять на эту тему спокойно, я злюсь и расстраиваюсь, что моим дочкам тоже приходится (и ещё придётся не один раз) сталкиваться с людьми, у которых система координат построена на стереотипах.

На скалодроме тренер очень доволен результатами моей дочки и говорит, что она будет чемпионом. Мальчику, который лезет по такому же маршруту и срывается, он говорит: «Даже девочка смогла, никуда ты не годишься». Следующего мальчика он спрашивает, почему тот «лезет, как девочка».

На мальчиков здесь принято кричать, а с девочками разговаривать вежливо.

Моя дочка говорила тренеру (ей было 4,5 года), чтобы он подбадривал мальчиков вместо замечаний, ведь они стараются. Потом ей надоело всё это слушать, и мы перестали ходить на скалодром.

На тренировке по теннису тренер говорит мальчику, который не хочет заниматься (он вообще не очень интересуется теннисом, просто его возят вместе с двоюродным братом), что плакать и игнорировать её команды — это не по-мужски, а папе советует лишить сына бонусов, чтоб зарвавшемуся пятилетнему юнцу было понятнее. Потом она признаётся, что ещё не успела пройти курс по детской психологии, но подход к детям у неё есть. Ну да.

Я терпеть не могу сексизм. Наверное, больше всего за то, сколько времени и ресурса он отбирает у людей. За то, что мальчики и девочки вынуждены продираться, прогибаться, выкручиваться и ломаться о гендерные стереотипы, чтобы спокойно жить так, как хочется, вдумчиво искать и качественно заниматься любимым делом, понимать себя, и выглядеть так, как нравится именно им, а не посторонним людям.

Меня дразнили мальчиком почти все детсадовское время: высокая, с короткой стрижкой и в штанах, имя как у мальчика.

Плохо не только то, что дразнят. Плохо вообще сталкиваться с тем, что тебя не могут идентифицировать как девочку. Почему вообще плохо быть похожей на мальчика? Почему я уже подростком переживаю о своём росте, размере ноги и груди, об отсутствующей «женственности» больше, чем о вещах, которые занимают меня профессионально? Почему мне нужно учиться нравиться себе заново, если это уже было во мне лет до пяти, а потом вытеснялось не пойми чем?

Ещё я терпеть не могу сексизм за то, что он прикидывается нормой и легко передаётся. Дети принимают и ретранслируют эту дрянь моментально, она въедается надолго и вывести её — большой труд. Сексизм пускает корни в детстве и прорастает потом во взрослую жизнь, незаметно, но прочно, и сытно питается обществом, в котором почти все тоже отравлены.

«Девочки какие-то дурацкие, — сообщает мне большеглазый парень из песочницы, — им почему-то надо уступать и жалеть». Ему не говорят, что уступать и сочувствовать кому угодно в принципе неплохо.

«Мальчишки глупые, — через несколько минут говорит девочка, которую бабушка старательно защищает от игр с мальчиками, — не пускают в свои игры и вечно дерутся». Ей говорят, что от мальчиков одни неприятности и грязь за ушами.

И моя дочка грустно говорит мне, что мальчики не любят играть с куклами. Просто потому, что после слова «принцесса» никто не слушает, что в её сценарии игры есть ещё драконы, монстры, тигры и полицейские, а у куклы-принцессы к платью прикреплён волшебный меч.

Ей нужно изображать дракона, чтобы ребята поверили — она действительно не предлагает им играть в дочки-матери.

Сексизм, как и многое другое, чем взрослые невольно заражают детей, прячется в повседневности. Никто не устраивает день гендерных ролей или специальные разговоры, но в быту, в играх, в садиках и школах, из уст взрослых летят споры этого грибка. «Умойся, а то на девочку не похожа», «Не плачь, ты же мужчина», «Что это за хозяйка такая, всё валяется? Кто тебя замуж возьмёт?», «Что ты мямлишь, мужик ты или нет? Говори отчетливо», «С цифрами у тебя не очень, зато глаза красивые, не пропадёшь».

Мне хочется, чтобы звук пропадал, когда кто-то произносит эти фразы. Мне хочется, чтобы у детей стояли встроенные фильтры, которые не пропускают это всё дальше ушных раковин. Помыл с мылом (два раза), смыл эту дурную сажу, и готово.

Не всегда получается, но мой самый главный принцип в родительстве (помимо безусловной любви и принятия) — не навреди. Я хочу, чтобы мои дочки хорошо знали себя, от физиологии до эмоциональных импульсов, умели критически мыслить, сочувствовать и помогать другим, отстаивать свою точку зрения и бороться, учиться, принимать поражения и извлекать из них ценность. И точно не хочу, чтобы они зависели от чужого мнения, чтобы их поражения были связаны с половой принадлежностью.

Не хочу, чтобы им приходилось думать, как одеться, чтобы их воспринимали всерьёз.

Мы с мужем делаем для этого всё возможное, не допускаем всяких «ты же девочка» в разговорах, объясняем проявления сексизма, с которыми они уже сталкиваются (в пять лет и в два года), поддерживаем любые интересы дочек, и очень надеемся, что здравый смысл победит.

Автор: Саша Паис