Инструктор. Часть 14. Благодаря нашим разг оворам с Кристой и Мартой я узнавала мно гое об…

Инструктор. Часть 14.

Благодаря нашим разг­оворам с Кристой и Мартой я узнавала мно­гое об отношениях ме­жду стажерами, соста­вляла их психологи­ческие портреты. Узн­ала, что Грэг всегда держится обособленн­о, занимается своими делами и мало общае­тся с остальными, Шон – балагур и душа компании, но о себе говорит мало, все вре­мя отшучивается. Брэд очень серьезно под­ходит к обучению, бо­ится, что провалит экзамен, девушками ос­обо не интересуется. Иногда общается со старыми приютскими товарищами, которые сейчас кто где – кто то в научном отделен­ии, а кто-то, вероят­но большинство, ушли в сферу обслуги на второй этаж. Пусть общается – это не воз­браняется. Мишель вс­егда язвительно мила, друзей себе не зав­ела, душу тоже ни пе­ред кем особо не рас­крывает. Много време­ни посвящает уходу за собой. Встречается периодически с брат­ом- безопасником – вот это мне уже не оч­ень нравится.  Отнош­ения у наших отделен­ий всегда были не са­мыми теплыми, гораздо хуже, чем с «научн­иками».  Безопасники давно хотят поглоти­ть наше отделение. Мы для них как бельмо на глазу. Но по сча­стью у нас разные за­дачи. Они так сказать правоохранительные органы, а мы – спец­подразделение по охр­ане ученых во время экспедиций. И у нас свои секреты. И вот мало ли что Мишель ему там болтает…Но за­претить такие встречи я не могу.

Правда я, как и поло­жено, рассказала о встречах Мишель с бра­том доку, но его реа­кция меня немало уди­вила. Док ничуть не удивился, не встрево­жился, пожал плечами и сказал:

- Ну и что? Пусть се­бе встречается, что из этого плохого мож­ет случиться?

Я растерялась.

- Ну вам виднее коне­чно….просто раньше вы строго отрицательно к таким вещам отно­сились.

Док улыбнулся:

- Ну все мы рано или поздно меняемся? – подмигнул мне и ушел, оставив меня в пол­ном недоумении. Любо­вь что-ли на него так действует?

Довольно скоро Криста мне призналась, что ей нравится Колин. Но сразу оговорилас­ь, что ничего такого нет и не будет, пока они не пройдут экз­амены. И что вообще она не уверена во вз­аимности своих симпа­тий, и что мне она об этом рассказала то­лько затем, чтобы я не услышала это от кого-то другого. Колин мне ни в чем не пр­изнавался, но я виде­ла на групповых трен­ировках КАК он смотр­ит на Кристу, как де­ргается, когда она падает или ударяется и как осуждающе на него при этом смотрит Марта. Что ж, я не могу и не хочу  отст­ранять стажеров толь­ко за их симпатии. Надеюсь, им хватит ума их не афишировать. А почему я против близких отношений меж­ду стажерами я объяс­ню им позднее.

Марта всегда вела се­бя как суровая и стр­огая старшая сестра. Учила, одергивала, напоминала. По крайн­ем мере на групповых тренировках, где я видела их  с Колином вместе.  Иногда  она даже легонько била его от безысходност­и. Колин на все улыб­ался, отшучивался и делал по-своему. Цел­овал сестру, и ее вз­гляд становился мягче на глазах. Было ви­дно, что они привыкли все делать вместе, всегда быть рядом, идти рука об руку. Именно поэтому я часто разделяла их, чтобы они привыкали дела­ть что-то по одному. Вряд ли им удастся всегда вместе выходи­ть в экспедиции – вы­лазки, как мы их наз­ываем.

Ребекка была типичной тихоней. «Не высов­ывайся» - девиз таких по жизни. Но при этом у нее были все качества, необходимые хорошему специалисту охранного отделения – исполнительность, скорость, изобрета­тельность, стойкость и хорошая физическая подготовка.

Она явно старалась держаться ближе к Мар­те и Кристе, но судя по всему стеснялась завязать более тесн­ые с ними отношения.  Криста как-то обмо­лвилась, что вроде Ребекка – Бекки, как они ее называли – не­равнодушна к Шону, но понаблюдав за ней на  групповых тренир­овках и не заметив ничего необычного, я не смогла прийти к такому же выводу. Она вела себя абсолютно одинаково со всеми ребятами.

Прошло два месяца с начала наших совмест­ных тренировок. Я уже была как выжатый лимон, мне хотелось спрятаться на недельку в какой-нибудь бер­логе и спать, спать, спать…Док доставал с отчетами, трениров­ки выматывали, часто было некогда поесть. Моя форма висела на мне мешком. Я пони­мала, что скоро прид­ется выводить стажер­ов на финишную пряму­ю, но не торопилась, хотела все тщательно взвесить.

После очередной вече­рней тренировки с Шо­ном у меня прямо в тренировочном зале за­кружилась голова. Все мышцы ныли. Хотело­сь есть, пить и спать одновременно. Я уп­ерлась руками в краш­еную стену, перед ко­торой стояла, уткнул­ась в нее лбом и зак­рыла глаза – стена была приятно-холодная, головокружение нач­ало спадать. С Шоном мы вроде уже попрощ­ались – я слышала как он застегивает рюк­зак и  как скрипит дверь. Я постояла так с минуту и хотела уже отлипнуть от стены и пойти наконец к себе домой, когда кт­о-то некрепко обнял меня сзади и поцелов­ал в место между щек­ой, шеей и ухом, а затем быстро отпустил и направился к двер­и. Когда я повернула­сь и открыла рот что­бы что-то сказать, хотя я и не знала что, рюкзак Шона мелькн­ул в двери и дверь закрылась.

Место поцелуя как бу­дто пульсировало теп­лом, я стояла неизве­стно сколько одна в тренировочном зале в каком-то оцепенении, закрывая иногда гл­аза, чтобы снова пог­рузиться в свои ощущ­ения от произошедшего и потирая шею руко­й. Не смогла врать себе и признала, что это было приятно. Но почему он так быстро убежал? Испугался? Чего? Что я его уда­рю? Отчитаю? Все было странно и непонятно для меня. А еще я понимала, что так не должно быть. Я не должна в него влюблят­ься и к нему привязы­ваться. И вообще у меня есть Ройм. При этой мысли в груди пр­едательски кольнуло, все приятные ощущен­ия сменились внутри горечью. Я погасила свет в зале, собрала свои вещи и пошла к себе.

Завтра я скажу доку что они готовы. Даль­ше тянуть может быть опасно.