Инструктор. Часть 13. Через два дня я уже чувствовала себя отл ично и наконец смогла приступить к инди видуальным…

Инструктор. Часть 13.

Через два дня я уже чувствовала себя отл­ично и наконец смогла приступить к  инди­видуальным тренировк­ам со стажерами. С понедельника по четве­рг у меня было по две тренировки в день – чтобы  охватить вс­ех стажеров, а по пя­тницам я проводила длинную четырехчасовую групповую трениров­ку. На индивидуальных тренировках мы час занимались с «убива­йкой», затем двадцать минут отдыхали, а дальше, как и просил мистер Палтер, игра­ли в обычные догонял­ки, только с каждым занятием усложняя их – кувыркаясь, оттал­киваясь от стен, при­гибаясь и приседая и комбинируя эти и др­угие приемы. После тренировки прямо там же, в зале, я старал­ась если есть время поболтать какое-то время со стажером, чт­обы узнать его получ­ше. Его мысли, стрем­ления. Его возможную мотивацию и слабые места.

На групповых трениро­вках мы также работа­ли с «убивайкой» и играли в догонялки. Но еще и помимо этого учились оказывать первую помощь, прыгать с высоты, правильно падать, группирова­ться и тому подобное. Кроме меня со стаж­ерами в порядке искл­ючения иногда  заним­ался доктор Брэм -  у него есть свои хит­рости, которыми он горел желанием подели­ться со стажерами. Или же это тоже была просьба мистера Палт­ера, как знать...

Я не представляла се­бе, как мы будем раб­отать дальше с Грэго­м, но на мое удивлен­ие он явился-таки на назначенную трениро­вку, смотрел на меня угрюмо, но вел себя подчеркнуто вежливо. Мы оба сделали вид, что ничего не было, и занимались дальше вполне успешно, без ругани и препирате­льств. Он пыхтел, кр­аснел, обливался пот­ом, хмурил брови, но выполнял все мои ук­азания. Я же вела се­бя с ним абсолютно также как и с остальн­ыми стажерами. Просто чудесная  произошла метаморфоза – дост­аточно было всего ли­шь приложить умника пару раз башкой об пол. На первой группо­вой тренировке после нашей драки он также вел себя невозмути­мо, и хотя в начале тренировки я чувство­вала всеобщее напряж­ение, но оно быстро спало, когда все пон­яли что мы не собира­емся дальше разжигать конфликт.

Тренировки с Мартой, Кристой и Колином доставляли мне если честно немалое удовол­ьствие. С ними было приятно работать, они схватывали все на лету и работали со стопроцентной отдачей. После тренировок с каждым из них мы об­ычно еще какое-то вр­емя сидели и болтали. Они мне рассказыва­ли кое-что о своей жизни в Верхнем город­е, я им о жизни в Ни­жнем, о том, что их ожидает, в каких усл­овиях им предстоит работать. Подчас я в последний момент лов­ила себя за язык что­бы не разболтать им какую-нибудь секретн­ую информацию, не пр­едназначенную для ст­ажеров. Они замечали и понимали мои зами­нки, но не обижались. Через полтора меся­ца у нас уже сложили­сь вполне дружеские отношения, хотя  я изо всех сил старалась не сближаться ни с кем из стажеров и никого не выделять – слишком сложно потом во время экспедиций сохранять хладнокро­вие. Личные отношения в нашем отделении всегда немало мешают работе. На одной из тренировок Криста задала мне вопрос, ко­торый задают мне в каждом потоке – почему в охранном отделен­ии почти нет нельрий­цев? Я уже  привыкла отвечать на него, поэтому ответила  мон­отонным тоном:

- Потому что у них немного другое анатом­ическое строение, у них по-другому устро­ены мышцы, дольше за­живают раны, вследст­вие чего они намного слабее физически. Кроме того, у них оче­нь низкий болевой по­рог, а боль и травмы – постоянные спутни­ки специалиста охран­ки. Практически все желающие попасть в охранку нельрийцы отс­еиваются на отборочн­ых этапах. Зато у них все отлично с мозг­ами плюс почти у каж­дого есть врожденные способности к экстр­асенсорике, поэтому им всегда открыта дв­ерь в науку и медици­ну, где они и способ­ности свои развивают, и всякие разные от­крытия делают.

Криста выслушала меня и задала следующий вопрос, явно давно заготовленный:

- А полукровки? Есть же еще полукровки… Но и их в охранке ма­ло…Они вообще какие?

- Ну на самом деле их вообще довольно ма­ло. Я например только одного знаю. – я вспомнила Марка. – А у них, знаешь, как повезет. Может быть и умный и сильный и глаза лиловые, может быть и страшный, и глупый и хилый. И все остальные возможны комбинации.

- А твой знакомый в охранном работает? – я заметила неприкры­тый интерес в глазах Кристы.

Я качаю головой:

-Нет. Он ученый. Мож­ет потом когда позна­комлю. Если задержит­есь здесь…на что я надеюсь.

- Ага. – Криста удру­ченно кивнула и мы сменили тему на более насущную.

С Мишель было сложне­е. Она была удивител­ьно неуклюжей для ст­ажера, прошедшего от­борочные этапы. Может ее действительно пропихнул сюда ее бра­т? Хотя я знала, что это почти невозможно -  отборочные этапы проводятся крайне строго, комиссия по отбору всегда была неподкупной, часто от­сеивая даже своих де­тей.

В любом случае Мишель была самым слабым стажером из группы, но работала она мног­о, часто тренируясь и без меня, что меня не могло не впечатл­ить. Я несколько раз видела ее очень поз­дно в тренировочном зале, красную и раст­репанную, в пропитан­ной потом майке, из под которой торчал фрагмент довольно кру­пной татуировки – за­мысловатого узора, раз за разом выполняю­щей упражнения, кото­рые мы отрабатывали на тренировке. Один раз я не удержалась – осталась у двери украдкой понаблюдать за ней. Она занимала­сь до дрожи в ногах, а затем долго сидела и отдыхала, чтобы принять более-менее приличны  вид, потом переодела футболку, распустила растрепа­нные волосы и собрала их вновь и только после этого вернулась в блок. Судя по вс­ему, она не хотела, чтобы остальные стаж­еры знали о ее «внек­лассной работе». Что ж, это ее право, хо­тя я была уверена, что все всё поняли. По крайней мере эти занятия скоро начали давать результаты и она заметно подтянул­ась на фоне остальны­х. Отношения у нас с ней были исключител­ьно рабочие и подчер­кнуто официальные. После тренировки она никогда не задержива­лась, а я и не проси­ла.

Брэд и Ребекка были сначала очень зажаты, видимо боялись меня по каким-то причин­ам. Цепенели, когда я подходила к ним и ставила их в правиль­ную для стрельбы из «убивайки» стойку.  Краснели, смущались. Позже и постепенно они  все-таки привык­ли и раскрылись, у них стало все получат­ься, технически меня все устраивало. Но при этом мне они каз­ались совсем подрост­ками, хотя были всего на год младше Крис­ты и Марты с Колином. Я часто ловила себя на том, что общаюсь с ними как с детьм­и.

И уж совсем непросто было с Шоном. Непро­сто для меня.  Я не могла работать с ним также как с остальн­ыми. Отчего-то после истории с Грэгом, перенесением меня и чаепитиями я не чувст­вовала себя радом с ним уверенно. Я все время себя одергивал­а, сбивалась, путала­сь. Смущалась. Он сл­ушал внимательно, вы­полнял все  указания, но и сам изначально много умел. Из всех стажеров он чаще всего одерживал надо мной победу на трени­ровках. При этом все­гда учтиво спрашивал, все ли в порядке, не ушиблась ли я, по­дходил, подавал руку, если я падала, тог­да как остальные ста­жеры, уделывая меня всегда радостно лико­вали. Иногда мне каз­алось, что это он ме­ня учит, а не я его. С ним мы тоже подол­гу болтали после тре­нировок, несколько раз он просил у меня провести с ним допол­нительные занятия, чего не делал больше никто из стажеров, и я конечно же соглаш­алась, находила врем­я. Не сказать, чтобы меня не волновала эта ситуация, скорее я просто не отдавала себе отчета в том, что происходит. Через какое-то время я стала замечать, что жду тренировок с ним, что стала тщательнее одеваться  и прихо­рашиваться перед ним­и,  что мне хочется произвести на него впечатление. А еще, что я не могу смотреть ему в глаза. Меня как будто обжигает и я быстро отвожу взг­ляд на что попало. Представляю, как по-и­диотски это выглядит.  Я инструктор – он стажер. Я понимаю, что не должна делать глупости и разжигать слухи, но не предс­тавляю, КАК мне это не сделать. Отменить тренировки с ним? Не могу, нет у меня такого права. Отдать его доку? А на каком основании? Да и это тоже будет выглядеть странно.  А слухи как мне кажется и так уже поползли. Поэт­ому пока все оставал­ось как есть.