Я решилась написать о своих родах. Написать, чтобы отпустить. Чтобы полегчало, чтоьы выговорится и забыть. И если я могу…

Я решилась написать о своих родах. Написать, чтобы отпустить. Чтобы полегчало, чтоьы выговорится и забыть. И если я могу кому то испортить настрой, лучше не стоит читать. Я так и делала. Чужие истории не приносят пользы когда ты беременна...

Мне снятся роды. Иногда во сне повторяются ощущения, после вторых прошёл уже месяц, а я до сих пор чувствую все во время сна. Читала о закрытии родов, но сейчас, просто хочется все написать, снять груз. Итак, первые роды...

Мой старший сын родился в 2009 году. Так вышло, что рожала я его очень далеко от дома, без поддержки мамы и кого либо ещё. В чужом для меня городе. Мать (уже бывшего)мужа убедила меня в том, что их роддом лучше и у них есть новое оборудование, чтобы помочь в случае Ч. Это повлияло на меня. Отношения у нас были плохие, точнее их не было совсем. Но врачи из нашего посёлка рекомендовали мне кесарево и я была с этим не согласна. Я решилась. Мама меня благословила, мы по надеялись, что так лучше. Для малыша. На восьмом месяце я уехала... Это была ошибка. Я была там одна. Ему было не до меня, всегда. Мама по приезду положила меня в роддом, где я и пролежала до 42 недель. Я каждый день звонила своей маме и просила забрать меня оттуда. Мне ничего не говорили. Я была очень юной, первородкой и ничего не знала и не понимала. Все время что то капали, кололи. Мне было хуже и хуже. Гестоз...

Иногда бывшая свекровь делала передачи. Полотенца,еда. А мне хотелось видеть маму. Чувствовать поддержку. Это бы помогло. Но каждый день я только плакала в телефон. Прошёл месяц. Время тянулось невероятно долго. Потом ещё неделя и ещё. И вот у меня отошла пробка. Но это как оказалось не значило ничего. Меня смотрели каждый день. И меряли давление. Постоянно. Двое суток я пролежала под капельницей, по восемь часов каждый день. Снова осмотр, ничего... Узи - признаки гипоксии. Меня оставили с этой информацией на целый день. Я просто знала, что это плохо. Читала в книгах о беременности. У меня тогда даже телефон без интернета был. Ожидание и страх, все что я испытывала. И чувство, что после осмотра у меня вся простынь и рубашка в крови, и я не могу её поменять, потому что мне стыдно звонить "свекрови" и отдать ей это на стирку. Вот что значит нет мамы...

Вечером зашли целых три врача. Говорили со мной как с ребёнком. Вот сказали они, сейчас ты выпьешь таблеточку, мы поставим укольчик и завтра пойдём рожать. Звучало как приговор, но... Я была рада. Счастлива. Я хотела как и все мамы, скорее обнять ребёнка, чтобы все кончилось... Таблетку дали. Прошло три часа. Поставили укол. Через час ещё. Давление зашкалило. Доктора дали мне таблетки. Не буду их называть. Я чувствовала бешеную тревогу. Начал ныть живот. Пол двенадцатого ночи. Я иду к постовой, посмотрели, укололи ношпу внутривенно, если кому то делали поймут. Я поплыла в сознании. Отвели куда то в процедурку, там я проявлялась до шести утра. Живот ныл до слез, кровило. Но я только плакала тихонько. Перед концом той смены меня осмотрели, открытие два пальца, сказали чтобы я шла на клизму. Было очень больно и не приятно. Взяла пеленку и мня забрали в предродовое. К слову его то там и не было, кушетка в коридоре, на которую мне запретили ложится, чтобы я все время ходила. Знала бы я тогда зачем. Взять из патологии ничего не разрешили, даже воду и телефон. Сказали это тебе не нужно, а воду нельзя. Я все время плакала. Было больно и страшно. Вот осмотр. Старая очень даже бабушка оказывается мой доктор. Накричала, что ей уже тошнт от наших плачей и криков и чтоб я дома перед мужем так ныла, а тут тебе не курорт а в ординаторской у неё по телевизору шла "кармелита". Я увидела в руках огромную спицу. Она в меня ей залезла. И начала меня ей шпиговать. Я ерзала, она кричала. В итоге поцарапали голову малышу. Вода хлынула. Тёмная. Сказали идти и не садиться, не ложится, а ходить. Прокладки нет, только ребёнка. Я пошла и с меня потекла кровь. А санитарка наорала о том, кто будет это убирать. Я протянулась вытереть своей пеленкой. Она ещё хуже орала. Я была дурочкой тогда. Никому не могла ответить. Прошёл час и меня позвали. Было очень больно. Казалось она залезла всей рукой во внутрь. Ещё и схватка началась. Опять она орала, а у меня все поплыло от боли. Давление, укол. Воткнули систему с окситоцином. Схватки начались как надо. Я не могла молчать. По коридору ходили уже родившиеся и смотрели на меня с издевкой, мол а мы уже отмучались, было обидно и как никогда одиноко. Все были чужие. В голове появилась мысль что я буду говорить только с малышом, что это наше с ним дело и никого больше слушать я не буду. Но схватки стали не выносимыми. Я лежала там одна около четырёх часов, там висели часы на стене и на них я концентрировалась. Я стонала очень громко, не нарочно. Потом начала орать. Я умереть хотела. Мне казалось у меня сломался позвоночник. Я подумала, что умру от боли и чтобы они успели достать малыша. Я шептала, что больше не могу, они пришли и сказали, ой тут еще долго...это для меня был шок. Я кричала громче, пошла кровь из носа и уха и они вспомнили про давление. Опять что то ввели. Боль меня съедала и победила здравый рассудок. Я орала. Меня начало даже не тужить, а распирать. Я доползла прям с капельницей до двери и закричала. Они пришли. Капельницу сняли. Будто бы разодрали меня из нутри руками. И сказали ни в коем случае не тужиться. Это был ад. Меня очень распирало. Схватки на пике. И я немного не вольно тужилась. Было облегчение. Я стояла в процедурном на четвереньках, на полу. Так я провела около двух часов. Потом пришли они и подняли меня. Давление сбивать уже не стали. Было пора. Так сказали они. Но я чувствовала тоже, что и два часа назад, зачем же было столько терпеть это... Она сорвала с меня подобие рубашки. Вели меня голой. В рубашке я была на полу и она была вся мокрая хорошо что её сняли. Но быть голой там уже все равно. Родзал. Меня затащили на кресло. Я уже не кричала. Я не понимала ничего. Безумно хотелось пить. Губы прорвались. Рот болел. Дышать между потугами было невозможно, горло горело. Воткнули систему. И сказали слушать их. Я делала все правильно. В эти моменты наступало облегчение. Я увидела голову. Дальше сынок не заставил себя ждать. Я увидела его глаза когда его несли к этому кювезу с кислородом, мне не дали его, не положили на грудь. Ничего не сказали. Но я понимала, у него гипоксия. Он был цвета белого мрамора. Мне сказали, что это не все, ещё нужно родить плаценту, а я уже не понимала ничего. Искала его глазами. Тужилась по команде. Плацента приросла. Я в один момент почувствовала острую боль словно от горячего лезвия. Мне сказали не двигаться. Кровь полилась. Ещё одна капельница. Снова сбивают давление. Один разрыв. Зашивали долго но не больно. Я смотрела на кювез, он шевелил ручками. Я выдохнула. Ещё два часа я лежала там и смотрела на него. Но потом меня переложили и увезли в коридор. Я почувствовала прилив счастья, спокойствия. Скинула с себя грелку со льдом и плакала. Мне было холодно и хотелось пить. Я выпила литровую банку воды и было мало) спасибо той женщине, что пожалела меня. Я позвонила маме. Все кончилось. В родах я была 16 часов. Сына перевели в детское через 4 часа. И уже утром он был со мной. У него были серьёзные последствия гипоксии, которые мы долго лечили. Я тоже лечилась очень долго после этих родов. Причём морально до сих пор лечусь. Но. Я по прежнему благодарна тем людям, что помогли увидеть моему сыну свет. Я не буду называть их имён. Думаю они сделали все, что могли. Но я не могу вспоминать их с теплотой. Нас выписали через семь дней. Тогда же и молоко пришло. Ходить было больно. Сидеть нет. Сыну было хуже. Начались круги по больницам. Я убежала от мужа через 21день. На поезде, одна. Это был мой персональный кошмар. Иногда мне снится гора, которую я вижу из окна роддома. Вершина в снегу. Я знала, всю беременность, пойдёт снег и он родится. Он появился на свет 11 декабря. Перинатальный центр города Черкесска подарил ему жизнь. Все,что я могу сказать сейчас, за него я прошла бы это все ещё раз. И даже больше. И прости, что делала столько необдуманных поступков пока ты был в животе, что столько плакала. Я тебя люблю. Ты мой лучший друг и большая часть моей души. И всегда был моим маяком, якорем. Тем ради кого заставляла себя дальше жить. Все что было, того стоило.

Он никогда не прочитает и не узнает. А сейчас их двое. Мои самые сильные люди. Мне немного легче, значит это работает.