Про предательство своих детей. Мелкое. Бытовое...

Я очень, очень уважаю родителей, которые в разборках с внешним миром

сразу безоговорочно оказываются на стороне своих детей. Я тоже так хочу.

Но я не умею.

Вот я гуляю с ребенком в парке, и он почему-нибудь громко ржет. Ну, ржет.

Ну, громко. Но он ведь радуется, и мы же в парке. Спящих детей в колясках

рядом нет (это я всегда слежу краем глаза). В общем, нам весело,

искренний смех тихонечко сквозь зубы ведь не бывает?

Но тут навстречу нам выходит престарелый Крокодил, он из булочной в

аптеку мимо парка проходил. И Крокодил говорит: «Мальчик, ты чего так

громко кричишь? Вокруг тебя люди, между прочим, а ты не в зоопарке, что

за невоспитанные дети пошли?». А я? Что я? А я сразу такая: «Леша,

действительно, не кричи так. Вон, люди, то есть, простите, крокодилы,

пугаются».

Тьфу. Мне потом так стыдно, каждый раз чувствую себя мелким трусом и

предателем, а поделать ничего не могу. Ровно через две минуты я уже знаю,

как нужно было ответить, чтобы и вежливо, и ребенок понимал, что я на его

стороне. Но нет. Срабатывает какая-то старая модель, я тушуюсь и говорю:

«Извините-извините, мы больше так не будем». Что не будем-то? Смеяться и

радоваться больше не будем без вашего крокодильего разрешения?

Мы как-то под Новый год с одним моим приятелем поехали в «Перекресток»,

закупаться тонной еды, чтобы не дай бог не похудеть в новогоднюю ночь. А

Легу взяли с собой, ему было на тот момент лет пять. И вот мы таскаемся

по супермаркету, объем еды в наших тележках уже в несколько раз

превышает совокупный объем всех ожидаемых на Новый год гостей, но нам

этого недостаточно, поэтому мы занимаем очередь в мясной отдел и

смиренно в ней стоим.

А Лега бегает туда сюда. Вполне себе пристойно. Но бегает. Он бежит к

аквариуму с раками, потом обратно: «Мама! Там живые раки!» Потом к

поломойной машине и обратно: «Мама! Я тоже хочу такую машину! А я еще

успею её вписать в письмо Деду Морозу? Не успею? Тогда ты в свое письмо

впиши! Она тебе нужней!» И снова куда-то бежит. Ребенок занят делом:

изучает реальность, восторженно и вполне позитивно. Но через какое-то

время, когда он возвращается примерно в четвертый раз, женщина, лет

пятидесяти, стоящая прямо за мной в очереди, вдруг менторским тоном

спрашивает: «Мальчик! А ты почему здесь хулиганишь?»

Лега встает на паузу и смотрит на нее с некоторым недоумением, а потом на

меня. А я уже всё... Внутренне я уже совершила свое предательство, в

голове уже звучит фраза: «Так, Лега, ну-ка, хватит бегать, видишь, ты

мешаешь, постой здесь спокойно» — как вдруг я слышу громогласный голос

моего приятеля:

— Как это «почему он хулиганит»? Это мы его попросили. Он слишком

хороший мальчик, и для гармоничного развития ему положено хулиганить 15

минут в день. Олег, иди-иди! Не трать время, тебе еще хулиганить целых 8 с

половиной минут.

Лега хохочет, убегает и уже через секунду совершенно довольный жизнью

помогает тёте в фартуке взвешивать яблоко.

Я так не умею. Черт, ну почему я так не умею? Пожалуй, на этот Новый год

я попрошу у Деда Мороза, чтобы он подарил мне вот такой скилл. Чтобы

всегда. Всегда сначала оказываться на стороне ребенка. А потом

разбираться.

Вера Дорофеева