Чем подрывается родительский авторитет

Нужно ли родителям постоянно поддерживать свой авторитет, стараясь во всём быть самыми лучшими, идеальными, не показывать своих слабостей? Или можно всегда демонстрировать свои немощи? Отвечают педагог и психолог.

Ирина Лукьянова, педагог, писатель:

Не обрушивать мир на ребенка

Мне кажется, что истина, как всегда, где-то посередине. До поры до времени родители ребенка находятся на пьедестале. Пока ребенок маленький, родители для него «самые-самые»: самые умные, самые красивые, самые сильные. Они создают мир ребенка и, как атланты, держат на своих плечах этот мир.

И до поры до времени родители, как бы им ни было трудно, стараются не показывать детям свою слабость, чтобы не обрушить весь этот сложный мир на ребенка. Держать мир на своих плечах – для ребенка непосильная нагрузка. Если вдруг маленький ребенок видит, что родители слабые, они не справляются с возникающими сложными ситуациями, не контролируют их, ему кажется, что он один за всех в ответе, никто ему не поможет и теперь он вожак стаи. Вот он и начинает вести себя, как вожак: ведь родители – они глупые, бестолковые, безответственные, от них никогда никакого толку не добьешься, они ничего не умеют. Но такая ответственность не по силам маленькому ребенку, ему очень тяжело жить с ней на белом свете.

Но со временем, становясь старше, ребенок начинает понимать, что родители могут уставать, могут быть неправы, что они несовершенны, что у них тоже есть какие-то недостатки. К подростковому возрасту, когда ребенку положено оттолкнуться, отойти от родителей, ему может казаться, что они вообще ничего не понимают.

Дошкольнику не нужно демонстрировать свою беспомощность, особенно тогда, когда мы устанавливаем границы допустимого, когда чего-то требуем от него. Ему нужна наша человечность, но не беспомощность. И если мы для него устанавливаем какие-то границы, то не стоит одновременно показывать, что если он нажмет посильней, то граница проломится, а если запротестует, то требование можно отменить. Или что мы сами такие слабенькие, что не можем соблюдать законы, которые сами же устанавливаем – скажем, «никакого фаст-фуда вместо еды».

Ребенок очень хорошо чувствует: вот, они от меня требуют чего-то, а сами это сделать не могут. Особенно, если у ребенка есть склонность повоспитывать родителей: и тут-то вы не так делаете, и здесь-то ничего не понимаете… Может быть, он уже взял на себя ответственность за всё человечество? Может быть, он в глубине души и чувствует себя тем самым вожаком стаи, которому за этих бестолковых родителей еще и отвечать? Может быть, часть этого груза с него всё-таки надо снять, сказав: «Это мое дело, я за это отвечаю, тебя подобное вообще не должно беспокоить».

Только не стоит мифологизировать собственную жизнь и врать ребенку что-то из серии «а я в твои годы был суперотличник, суперспортсмен и никогда ни в чем не ошибался».

Трехлетний малыш, конечно, может верить, что мама фея и в состоянии наколдовать ему конфету под подушкой, но в этом возрасте такая мифологизация скорее органична, чем навязана извне.

А вот ребенка постарше, даже если мама в его годы в самом деле была отличницей и писала каллиграфически, это совершенно не радует, во-первых, а во-вторых, заставляет сравнивать себя с мамой и папой, которые воспринимаются недостижимым идеалом. И ребенок думает, что он позор семьи и никогда не станет таким прекрасным, как его родители. Это тоже довольно тяжелое бремя.

Не вижу ничего страшного в том, что папа и мама вспоминают, как они в детстве шалили, как могли получить «тройку» или не слушались маму. Можно рассказать еще, что из этого вышло, ничего не придумывая.

Дети обычно любят рассказы про то, как мама была маленькая, как папа был маленький. Ребенок ассоциирует себя с маленькой мамой или маленьким папой. Но, мне кажется, лучше, чтобы эти истории хорошо кончались, чтобы давали ощущение, что мама и папа справились, что они решили проблему, чему-то научились, что-то важное поняли… Чтобы это не была бесконечно тоскливая история о горькой обиде и мировой несправедливости. Они тоже нужны, вероятно, но лучше, по-моему, если ребенок вынесет из этих историй идею «родители справились, и я справлюсь».

Культ личности родителей, конечно, совершенно не нужен. Нужен авторитет, а не статуя из чистого золота. Родители должны быть в глазах ребенка не идеальными, а сильными, умелыми, компетентными, понимающими, что к чему, умеющими справляться с неудачами, способными показать ребенку, как с этими неудачами справляться. Они родители, и у них всё под контролем, они всегда помогут и поддержат.

Людмила Петрановская, психолог:

Не олимпийские боги

Мне странно слышать, когда родители мучаются вопросом, как «создать родительский авторитет». Он у них есть по определению, в силу того, что ребенок от природы запрограммирован доверять родителям и следовать за ними.

Конечно, родительский авторитет можно сильно поломать, но для этого нужно очень постараться: всячески демонстрировать свою беспомощность, неспособность справиться с жизнью, слабость, зависимость и так далее. Если человек чувствует себя в жизни вечной жертвой, если чувствует, что не справляется с жизнью, что он не хозяин своей жизни, – жить с этим чувством, во-первых, не полезно, во-вторых, ребенок всё очень хорошо считывает. Родители, которые не справляются и постоянно жалуются, не принимают свою жизнь, могут потом не отпускать от себя детей. Ребенку приходится как бы усыновлять родителей и дальше, даже становясь взрослым, жить их жизнью, удовлетворять их потребности.

Речь именно о постоянном самоощущении бессилья, поскольку периоды, когда нам тяжело и нет сил, когда давит усталость, мы болеем – бывают абсолютно у всех. И нет ничего страшного, если ребенок порой видит родителя слабым, плачущим, неуспешным и так далее. Это само по себе не страшно. Важно, чтобы в общем и целом человек чувствовал себя хозяином жизни, субъектом своей жизни, брал на себя ответственность за нее, за свою семью, внутренне был взрослым.

Если человек внутренне взрослый, то он может себе позволить чего-то не знать, не уметь и плакать, не иметь сил, как всякий живой человек. Не надо себя перед детьми выдавать за терминатора.

Как и не надо специально пытаться поставить себя на пьедестал. Родитель и так на пьедестале по определению. Это никак не зависит от того, были ли у него тройки в детстве или нет, писал он плохо или хорошо и так далее. Для ребенка всё, что делает родитель – прекрасно. До какого-то возраста. У ребенка в подростковом возрасте появится отдельная задача родителей с этого пьедестала немного сместить.

Постепенно ребенок открывает для себя другие авторитетные фигуры: учителя, сверстников и так далее. Это естественный процесс. В свое время с этими фигурами произойдет то же самое, что и с родителями. То есть сначала будет непререкаемый авторитет, потом ребенок догадается, что учительница не всегда права. Потом, в более позднем возрасте, абсолютно непререкаемым авторитетом будут сверстники. Потом, где-то годам к 15, к 16, он и про них скажет: «Балбесы они!»

Для развития человека необходимы подобные ситуации: сначала подстроиться в фарватер к авторитету и следовать за ним, а потом, набравшись у него, напитавшись от него знаниями, уверенностью и так далее, отделиться и сказать: «Всё, дорогой, спасибо, ты мне больше не авторитет», и – отправиться дальше.

Итак, лет до шести-семи идет безоговорочное приятие родителей. Это состояние можно разрушить, но для этого надо сильно постараться. Либо очень сильно обижать ребенка, чтобы он просто внутренне отсоединился, либо как-то уж совсем изображать из себя полностью недееспособного человека, беспрерывно ныть, жаловаться.

Годам к девяти, к десяти важны правила, адекватность, справедливость. Детям важно знать: родитель понимает, что он делает, выполняет обещания, действует по правилам, соблюдает закон, договоренности. Ударом по авторитету будет, соответственно, поведение наоборот: обман, несоблюдение правил, договоренностей. Это очень болезненно для ребенка. Подросткам нужно пережить понимание, что родители не олимпийские боги, а всего-навсего тетенька и дяденька. Это тяжелый момент для детей, они сердятся на родителей, в том числе, и за то, что они оказались несовершенными. А потом приходит осознание, что пусть и не олимпийские боги, зато любимые люди.