ОЧЕНЬ БЫСТРО ВСЕ ПРОЛЕТЕЛО По утрам в выходные захожу в детскую поправить одеяла. Оба лежат…

ОЧЕНЬ БЫСТРО ВСЕ ПРОЛЕТЕЛО

По утрам в выходные захожу в детскую поправить одеяла.

Оба лежат расхристанные, и окно открыто, это они у меня закаляются, но лапки мёрзнут.

Взбираюсь на стул, чтобы поправить одеяло на верхней полке, и там внезапно лежит долгий, как рельса, мужик с волосатыми ногами.

В ступоре ищу что-то общее между этим мужланом и моим ангелом в кудряшках, коим был Сандрик в год.

Тогда была ладошка и ручка. С пальчиками. Тогда были щечки и реснички.

Тогда он чуть косолапил и кривил ножки, и бабушка злорадствовала: “У моих деток у всех ножки ровные, а этот в кого пошёл!”

У него ещё носик был крошечный, как у совёнка.

Ну, что я вам рассказываю, у всех дети были в уменьшительных суффиксах.

Я все равно пытаюсь обнять, грозно гаркнув: “Не смей сопротивляться и терпи, потому что я твоя мать и имею право, даже если тебе не нравится”.

Натыкаюсь на локти, челюсти и ключицы, мужлан держит круговую оборону.

Как ему подышать в шейку, если она колется?!

И борода ещё.

А тело помнит, как уютно лежал на моих коленках, в изгибе локтя, возле груди и привалившись к боку тот самый, круглый, мягкий, душистый.

Руки движутся в воздухе и лепят что-то вроде крупной фасолины, чтобы обнять её, как тогда. Если долгая дорога, я так могла сидеть не шелохнувшись часами, только бы он не проснулся и не отрывался от меня.

Закрываю одеялом эти непонятные волосатые ноги, не решаюсь погладить воронье гнездо на голове, слезаю осторожно.

Очень быстро все пролетело. Раз – и мне уже под пятьдесят, а была молодая мама с младенцем.

Пойду подышу в Мишку, он пока еще круглый и мягкий. Надо успевать – голос уже огрубел.

Тинатин Мжаванадзе