!Мамышеньки, доброе утро!

Расскажу вам утреннюю сказку про ночного Жору.

В тридесятой квартире да на первом триместре жила-была девочка, звали ее Беремка. Все у Беремки было наперекосяк: порчу-рыгорчу злопыхатели навели, да пужали повитухи да целители резус-конфликтом, да резус-фактором отрицательным, да болезнь пророчили в крови страшную, антитела изгоняли каждое полнолуние. Измучилась Беремка, истощилась, день деньской, да ночь ночную лежала она в своей комнате пластом, слезы горькие лила, пусть говорят смотрела, лимона дольку сосала, чтобы горечь кислотою да чужим горем заглушить.

Долго ли, коротко ли продолжались ее страдания, да вот и второй триместр подошел.

Явился как-то ночью дух Беремке, да не в образе явился, а второю личностью проснулся. Подскочила Беремка с дивана, и давай носиться, кто ее так болтает - понять не может, мечется, дичится, живность пугает, глазами вращает, мужа стращает. Внутри у ней дыра разрастается, да сосет под ложечкой. Еще секунду - и пропала бы пропадом Беремка, если бы на глаза кусок сардельки не попался. Хвать его со стола, да в дыру! А из дыры журчанье довольные, да внутренний дух молвит в голове: "еще, еще! Жору накорми! Жору ублажи!"

Беремка напугалась пуще прежнего, да давай все, что попало с дуру да в дыру. Бутерброд с нутеллой, да целых три, сырок глазированный, кусок колбасы, печенья пачку... Воет Жора пуще прежнего. Муж спасать Беремку бросился: вот уже пельмени доваривает, да на часы поглядывает. "Ежели жена в час по килограмму пищи истребляет, то до утра и лопнуть может, надо что-то думать, Жору усмирять..." Пока Беремка пельмени наворачивала, скрылся муж из хаты да ушел куда глаза глядят, найти то, что Жору усмирить может.

После пельменей Беремка доела шоколадные конфеты, потом бананы и изюм, и больше ничего в кладовой-холодовой не обнаружила. Тяжело стоять Беремке, в желудке будто камни, как у крокодила, на дно тянет. Застонала она, заохала, легла на диван, да двинуться не может. Тут-то Жора успокоился, да сама она успокоиться не может - дыра-то до верха забилась. И стал Жора внутри Беремки выть-стонать, дискомфорт создавать. К утру забылась Беремка с тревожном сне. А вечером все повторилось снова.

Тем временем шел Беремкин муж к старой матери своей, в лес. А жила она в лесу дремучем, потому что ведьма она была старая, вот почему.

И тогда ведьма сыну список составила из названий хорошо знакомых, да побрел мужик близко ли далеко ли, да в супермаркет через дорогу от дома. Там купил он буряка, морковки, творожка облегченного, кефира, и салата молодого, и капусты квашеной. Сварила ведьма зелье ароматное, отправила восвояси.

Вернулся муж как раз к полуночи, когда Жора уже к соседям рвался и рыбы жареной требовал, да макарон с маслицем. Да как ведьма научила, давай жену прикармливать.

Через неделю уже и выдрессировал Жору жены, стал Жора послушным да покладистым, да по часам голос подавать, да жирное и жареное разлюбил, да салат и свеколку вареную полюбил. Жена довольная, расцвела, из туалета выходит - хихикает (вареная свеколка краситель чудесный!), килограммы набирает, да не усердствует. Порчу-рыгорчу Жора одолел, а Жору муж покорил.

А там и анализы из страны заморской пришли, антитела не нашли, все говорят хорошо у Беремки.

И жили они долго и счастливо, и смирились с тем, что Жора ночью просыпается.