📓• Декабрь 1999 год. У меня задержка одна неделя. Боже мой, я не готова сейчас стать мамой. Мне…

📓•

Декабрь 1999 год. У меня задержка одна неделя. Боже мой, я не готова сейчас стать мамой. Мне всего лишь 19 лет. Я только что получила предложение стать заместителем генерального директора в недавно открывшейся компании, учусь в престижном вузе…

Так, главное — не нервничать, надо вспомнить, что делают в таких ситуациях. Первое — визит к врачу.

Приятная женщина-врач предлагает мне расслабиться и начинает изучать мои «внутренности» с помощью УЗИ. Секунды, кажущиеся часами…

— Ты не беременна….

Господи, какое счастье! — я начала тихо радоваться тому, что жизнь потечет дальше по привычному руслу, но тут мой радостный настрой был перебит.

— У тебя поликистоз яичников — отсюда и задержка. Мы должны узнать природу этих кист, а уж потом будем решать, что делать.

Боже мой, а мне-то казалось, что беременность — это самое страшное, что может случиться… Дальше было тяжелее. Диагноз — эндометриоидные кисты яичников. Необходима операция — лапароскопия, чтобы удалить кисты. Гарантии выздоровления никто не дает. Но самое страшное — возможное бесплодие.

И тут мир перевернулся, точнее, что-то перевернулось в моей голове. Как можно бояться беременности, это же так прекрасно, неужели для ребенка не найдется места, времени, любви? Прав был тот человек, который сказал: «Что имеем, не храним, потерявши — плачем».

Итак, назначен день операции. За неделю до этой даты прихожу на осмотр. Осмотрев меня, врач широко раскрывает глаза и, ничего не говоря, ведет меня на УЗИ.

— Очень интересно!

— ?!

— Поздравляю!

— Что случилось, кисты исчезли? — спешу узнать я.

— Нет, эндометриоидные включения еще остались, но если ты будешь следовать моим указаниям, то очень скоро станешь мамой!

— ?!

— Беременность 3-4 недели, ты должна быть очень аккуратной, чтобы сохранить ребенка.

Сказать, что я была рада, — не сказать ничего! То, чего я так боялась несколько месяцев назад, сейчас представлялось мне манной небесной. Я готова была на все, чтобы дать жизнь моему крохе.

Когда я пришла в женскую консультацию, чтобы встать на учет, меня спросили: «Вы будете сохранять ребенка?» Честно говоря, для меня это прозвучало как оскорбление — неужели можно избавиться от родного человека? Нет, этот вариант не для меня.

Росли мы хорошо, и в 10 недель беременности мне сказали, что у меня очень крупный ребенок, нужно сделать УЗИ, возможно, он там не один. Я не придала этому никакого значения, да и УЗИ показало, что плод один.

На 17-й неделе он зашевелился, что тоже вызвало у врачей удивление, так как при первой беременности это обычно происходит в 20 недель. В 21 неделю меня опять отправили на УЗИ.

Я очень хотела мальчика и была уверена в этом на 99%, но за день до УЗИ что-то упорно не давало мне покоя. Родные увещевали меня: мол, неважно, мальчик или девочка, — главное, что это ребенок.

УЗИ было назначено на 10-00, я приехала в 9-15, не спала ночью и судорожно ждала у двери кабинета.

Пока врач меня смотрела, я лежала тихо, ничего не спрашивая: она заранее предупредила, что сначала ей необходимо самой убедиться в благополучном течении беременности, а после мне все покажут.

— Что ж, начнем с первого…

— Как с первого? — не поняла я.

— Ну здесь же двойня, вы что, не знали?

Я не могу вспомнить, какие чувства меня тогда охватили — волнение, страх, счастье… Это был шок! Врач же спокойно начала рассказывать: «…ручки, ножки, вот бьются два сердечка, лица… Одним словом, все в норме. Да, кстати, пол детей — мужской, то есть два мальчика. Монохориальная диамниотическая двойня».

— Как это? — не поняла я.

— Однояйцевые близнецы, развиваются на одной плаценте, один чуть меньше, так как в этой ситуации питательные вещества не могут распределяться поровну. У них одни гены, они очень похожие. Такие близнецы всегда однополые. Но я не понимаю, почему вам об этом не сказали раньше.

Я шла обратно и не знала, что мне делать — плакать или смеяться. Но, с другой стороны, ведь два парня, а я так этого хотела, да и после такого диагноза… Господи, спасибо за все!

В женской консультации я была взята под строгий контроль, как, впрочем, и дома. Меня посадили на жесточайшую диету. Ужас! Когда я что-то ела, то объясняла это просто — мужчины любят кушать, а у меня их двое.

В итоге после долгих диет я пошла на очередное УЗИ, где мне сказали, что дети очень маленькие, и с 7-го месяца можно ожидать их появления. Пришлось ложиться на сохранение.

Несмотря на то, что я лежала в хорошей клинике, мне было там жутко неуютно, и я сбежала. Приехав домой, я была так голодна, что плюнула на диету и стала есть все, что хочется. И вот следующее УЗИ: «Какие у вас крупные дети! Вы молодец, мамочка!»

Начиная с 7-го месяца я ждала их появления. Мы с ними разговаривали. Они даже откликались на свои имена. Миша был крупнее, Андрюша — поменьше, но толкались оба одинаково. Мальчики любили, когда я гладила их пяточки. Мы были единым целым.

Родились они 23 ноября 2000 года, на 39-й неделе, т.е. в 9 месяцев. Миша весил 2, 930 кг при росте 49 см, а Андрюша — 2,670 кг при росте 48 см. Рожала я сама, в Центре планирования семьи и репродукции. Роды были тяжелыми, но это того стоило!

У Миши, старшего (на 5 минут), была анемия. Мне объяснили, что это так называемый «синдром близнецов», когда один выступает в роли вампирчика, каковым у нас оказался Андрюша.

23 мая им исполнилось полгода. Приходящие к нам врачи удивляются размерам и развитию моих мальчиков. Несмотря на очень схожие черты лица, они — двое самостоятельных людей, две личности, у них абсолютно разные характеры. Миша — весельчак, а Андрюша — более серьезный. Они оба очень добрые и спокойные.

Безусловно, в будущем мы столкнемся с разными проблемами, ведь это дети. Но жизнь состоит не только из проблем. Каждая улыбка моих малышей делает меня еще счастливее, а моя задача — воспитать детей настоящими мужчинами, испытывающими искренние чувства, и я буду делать все возможное, чтобы с этим справиться.

Начало уже положено.

(c)