Он отстранился первым — на миллиметр, чтобы вдохнуть.
Он отстранился первым — на миллиметр, чтобы вдохнуть.
Ася открыла глаза. Свет лампы падал на его скулы, на тени под глазами, на эту линию челюсти, которую она знала наизусть — по костру, по коридору ресторана, по собственным ночам, где она не признавалась себе, что вспоминает.
Макс смотрел на неё и не двигался. Как будто ждал чего-то. Разрешения. Или последнего шанса отступить.
Она шагнула к нему сама.
Он взял её лицо в ладони — обеими руками, слишком бережно для человека, который всегда держал дистанцию. Поцеловал медленно. Не так, как в прихожей — не голодно, не резко.
Она запустила пальцы в его волосы. Он выдохнул — прямо ей в губы — и подхватил её под бёдра, не отрываясь от поцелуя. Она обхватила его ногами. Он понёс её через коридор — спотыкаясь на повороте, потому что не смотрел под ноги.
В спальне было темно. Только город за окном — огни, отражения, холодный свет.
Он опустил её на кровать. Не торопясь. И сам наклонился — не сверху, не нависая. Рядом. Локтем на подушку. Чтобы видеть её лицо.
— Ты уверена? — спросил он тихо.
Она могла сказать «нет». Могла встать, одеться, вызвать такси, вернуться к Денису, к своей правильной жизни, к расписанию, где всё под контролем.
— Да, — сказала она.
И это «да» прозвучало так, будто она сдавалась — не ему. Себе.
Он целовал её медленно — шею, ключицы, плечо, изгиб локтя. Ася закрывала глаза и чувствовала, как её тело отвечает раньше, чем она успевает подумать. Как пальцы сами тянутся к его спине, к плечам, к ремню на его брюках.
Он остановился. Посмотрел на неё.
— Ася.
— Что?
— Скажи что-нибудь.
— Зачем?
— Чтобы я знал, что ты здесь.
Она подняла руку и провела ладонью по его лицу — от лба до подбородка. Медленно. Запоминая.
— Я здесь, — сказала она.
Он протяжно выдохнул.
Потом они не спали. Лежали в темноте, рядом, и молчали. Она — щекой у него на груди, он — рукой на её спине, выводя какие-то круги, которых сам не замечал.
— Почему ты ушла тогда? — спросил он.
— Когда?
— На турбазе.
Ася помолчала.
— Потому что мне было страшно.
— Чего?
— Что это будет не один раз. Что ты снова уедешь утром, а я останусь.
Он не ответил сразу. Рука на её спине замерла. Потом продолжила движение.
— Я уехал, — сказал он. — Утром.
— Знаю.
— Потому что тоже испугался.
Ася подняла голову. В темноте его лицо было почти неразличимо, но она чувствовала, что он смотрит на неё.
— Ты? Испугался?
— Я не умею это делать, — сказал он. — Долго. По-настоящему. Я умею неделю, две, месяц. А потом что-то щёлкает, и я ухожу.
— А сейчас?
— Сейчас я не хочу уходить.
Она положила голову обратно ему на грудь. Он обнял её крепче.
— Это ничего не значит, — сказала она тихо. — То, что ты не хочешь. Это просто слова.
— Знаю, — сказал он. — Но я их сказал.
Заснули они под утро. Часа на два — не больше.
Телефон зазвонил в начале седьмого.
Макс поднялся сразу — как будто и не спал. Взял трубку, отошёл к окну, говорил тихо. Ася лежала и слышала обрывки: «когда?», «кто вызвал?», «я понял».
Он обернулся. Лицо было другим — собранным, жёстким, без тени того, что было ночью.
— Мне нужно ехать.
— Что случилось?
— Смолин. Приехал к Марине пьяный. Угрожает. Дети там.
Ася села.
— Я с тобой.
Он поднял руку — резко, почти грубо.
— Нет.
— Макс...
— Нет. Ты туда не поедешь.
— Это моя клиентка. Я...
— Она не твоя клиентка. Она твоя подруга. И ты не адвокат в этом деле. Ты просто человек, который влез туда, куда не должен был. И если ты появишься там сейчас, будет хуже. Всем.
Он одевался быстро, не глядя на неё. Схватил куртку, ключи.
У двери остановился на секунду.
— Останься здесь. Пожалуйста. Я скоро вернусь.
Дверь закрылась.
Ася сидела в его кровати ещё минуту. Может, две.
Потом встала.
Нашла свою одежду — платье на полу, пальто в коридоре. Оделась. Не глядя в зеркало.
Взяла телефон. Открыла приложение такси.
Пальцы зависли над экраном.
Она могла поехать к Смолиным. Могла остаться здесь, как он просил. Могла поехать домой, к себе — принять душ, выпить кофе, сделать вид, что ночи не было.
Она набрала адрес.
И нажала «вызвать».