Синдром годовщины: как тело помнит потерю мужа

25 ЛЕТ НАЗАД Я ВЫХОДИЛА ЗАМУЖ. ЧЕРЕЗ ГОД Я СТАЛА ВДОВОЙ.

Каждый август моё тело помнит то, что случилось, даже когда голова пытается забыть.

Вчера, 29 августа, был особенный день. Ровно двадцать пять лет назад я выходила замуж. Если бы жизнь сложилась по моей мечте — я бы праздновала серебряную свадьбу. Но всё пошло иначе. Через год я стала вдовой. Мне было девятнадцать.

С тех пор прошло двадцать четыре года. И всё это время меня преследует так называемый синдром годовщины. Моё тело помнит то, что случилось, даже когда голова пытается забыть. Как это проявляется: каждый год, начиная с 21 августа, я чувствую, как внутри нарастает тревога. Она приходит без причины. Просто появляется — тягучая, непонятная. Я становлюсь раздражительной, меня бьёт дрожь, сердце замирает, и на мгновение я перестаю быть в реальности. Я как будто выпадаю из времени.

Всё это раздражение выплёскивается на тех, кто рядом. В этом году я тоже сорвалась. Нагрубила близким. А потом, когда остыла, поняла — это ОНО.

22 августа у моей сестры годовщина свадьбы. Тогда, двадцать четыре года назад, мы праздновали её свадьбу — и ровно через неделю мой муж погиб. И теперь каждый год, когда наступает 22 августа, внутри что-то щёлкает. Я поздравляю сестру, улыбаюсь, а потом плачу. Потому что знаю: через семь дней наступит самый страшный день в моей жизни, который изменил всё.

Если бы я не была психологом и я не прошла через терапию, я бы не понимала, что со мной происходит. Я бы ушла в вину. Вину за то, что я жива. За то, что не смогла спасти. За то, что так случилось. Или в злость — на мужа, на судьбу, на Бога, на себя. Грубо говоря, я бы "кидалась" на всех кто рядом. И эта злость разрушала бы мои отношения с близкими. Год за годом.

Но я знаю, что происходит. И поэтому каждый год в конце августа я даю себе право на грусть. Я встречаюсь с той девятнадцатилетней девочкой, которой была тогда. Я говорю ей: «Ты выжила. Самое страшное уже прошло, самое болючее уже случилось. Ты справилась моя девочка». Я поддерживаю её. Я становлюсь для неё той поддержкой и опорой.

И когда наступает 29 августа — день, который когда-то был днём счастья, а стал днём боли, — я проживаю его иначе. Спокойно. Со светлой, тихой грустью. Не с ужасом, не с отчаянием, а с согласием в душе.

В психологии это называется интеграцией травматического опыта. Когда событие перестаёт быть блуждающим нервом, который выскакивает в самый неподходящий момент и управляет тобой. Когда горе перестаёт быть хозяином твоей жизни. Оно остаётся — но уже не как рана, а как часть твоей истории.

*Травма не уходит сама. Она остаётся в теле, в нервной системе, в реакциях. И если с ней не работать, она будет управлять вами.*

Я живу с этим двадцать четыре года. И я хочу сказать тем, кто пережил потерю. Тем, кто до сих пор носит в себе боль. Если внутри живёт что-то, что не отпускает — не оставляйте это без внимания. Идите в терапию.

Чтобы горе перестало бегать по венам. Чтобы оно не выпрыгивало в неподходящий момент и не разрушало вашу жизнь. Чтобы вы могли владеть собой, а не боль управляла вами.

Вы заслуживаете жизни, в которой есть место и печали, и радости. И в которой вы — главный человек. А не ваша травма.

Написано с огромной любовью к той девятнадцатилетней девочке и с теплой памятью к моему первому мужу.