Любовь бывает… Продолжение 14 часть: тайные свидания и женская гордость
Любовь бывает…
Продолжение 14 часть
Сардаана попыталась отделаться общими фразами:
— Да у меня сейчас всё хорошо, поэтому подробности пока рассказывать не буду. Боюсь сглазить, — ответила она, стараясь выглядеть непринужденно.
Но Анна была настроена решительно и не собиралась отступать.
— Давай в эти выходные поедем на шашлыки! Я возьму одного из своих ухажеров и ты с Алексеем, — заявила она, уже доставая телефон. — Я прямо сейчас создам группу в WhatsApp.
Одна мысль об Алексее вызывала у Сардааны физическое отвращение. Понимая, что ложь только запутает ситуацию, она решилась на отчаянный шаг.
— Нет, ты что! Я не встречаюсь с Алексеем, — твердо сказала она, глядя подруге прямо в глаза. — Он мне вообще не нравится. Никогда не нравился.
Анна замерла. В её глазах мелькнуло торжество победителя: значит, путь к физруку свободен! Но любопытство взяло верх.
— А с кем тогда у тебя такие жаркие ночи, что стены дрожат? — хитро прищурилась она.
Сардаана глубоко вздохнула. Она рассказала всё: от первой встречи с пакетами до тайных свиданий и того самого поцелуя. Она умоляла Анну держать это в строжайшем секрете, ведь на кону стояла репутация и будущее Мичила. Анна была в шоке, но, к удивлению Сардааны, отнеслась к этому с легким, почти восхищенным юмором:
— Ну ты даешь! Я даже с молодыми парнями так не рисковала, не то что со школьниками!
Сардаане стало невероятно легко, словно с души свалился огромный камень. Она наконец-то могла выговориться и искренне надеялась, что соседка сдержит слово.
Но она не знала, насколько хрупка женская гордость.
В те же выходные в местном баре Анна, выпив лишнего, решила подкатить к Алексею. Получив грубый и холодный отказ, она почувствовала себя униженной. Злость затмила разум. Наклонившись к его уху, она прошипела ядовитую фразу, которая должна была уязвить его мужское эго:
— Пока ты ходишь убиваешься, твой «красивый цветочек» давно уже спит с другим. Пора бы и забыть о ней, Алексей Дмитриевич.
Эти слова подействовали на пьяного мужчину как искра, брошенная в бочку с порохом. Ему, привыкшему, что женщины падают к его ногам, было невыносимо думать, что его отвергают ради кого-то другого. Охваченный слепой яростью, он сел в машину и помчался к дому Сардааны.
В эту ночь Сардаана не была одна. Мичил остался у неё, и они наслаждались тишиной и теплом друг друга, забыв о внешнем мире. Но вдруг эту идиллию разорвал дикий, пьяный грохот в дверь.
— Сардаана! Открывай! — орал Алексей, колотя кулаками в дверь так, что дрожали косяки. — Строила из себя недотрогу, а сама шлюха! С кем ты там спишь, а?! Открывай, я знаю, что ты дома!
Сардаана побелела от ужаса. Она вцепилась в руку Мичила, её глаза были полны страхом.
— Пожалуйста, не открывай, — шептала она, дрожа всем телом. — Он пьян, он опасен. Давай просто переждем, он уйдет.
Но Мичил уже не был тем мягким, влюбленным юношей. Его лицо окаменело, в светлых глазах вспыхнула холодная, первобытная ярость. Никто не имел права так говорить о женщине, которую он любил.
— Он не имеет права так говорить с тобой, — тихо, но железным тоном произнес Мичил.
Прежде чем Сардаана успела его удержать, он решительно шагнул к двери и распахнул её настежь.
На пороге, шатаясь и тяжело дыша, стоял Алексей. Его глаза были налиты кровью, а рот был открыт для новой порции оскорблений. Но слова застряли у него в горле.
Перед ним стоял Мичил полуголый— только в спортивных штанах, низко сидящих на бедрах, обнажая рельефный торс и крепкие руки. Он стоял спокойно, уверенно и с таким ледяным, уничтожающим презрением в глазах, что пьяный угар Алексея мгновенно испарился, сменившись холодным, липким шоком.
— Ты... ты?! — прохрипел физрук, отступая на шаг, не в силах отвести взгляд от лица своего ученика.
Мичил медленно сделал шаг вперед, полностью перекрывая собой Сардаану, и его голос прозвучал тихо, но так, что эхо разнеслось по всему подъезду:
— Если ты еще раз приблизишься к этой двери или произнесешь её имя, я забуду, что ты учитель. И тебе это очень не понравится. Убирайся.