Любовь бывает: продолжение истории — 10 часть
Любовь бывает…
Продолжение 10 часть
После того самого поцелуя их жизнь разделилась на «до» и «после». Начался тот самый волшебный, конфетно-букетный период, о котором пишут в лучших романах. Они встречались тайно, украдкой, как влюбленные школьники, хотя чувства их были глубокими и по-настоящему взрослыми. Прогулки по вечернему, засыпающему поселку, тихие разговоры в уютном, прогретом салоне его машины под шум дождя или шепот весеннего ветра… Они сияли изнутри, но по обоюдному согласию решили хранить свою любовь в строгой тайне до окончания школы Мичила. Это была их маленькая, хрупкая вселенная, которую они боялись разбить чужими взглядами и пересудами.
Но у тайн есть свойство просачиваться наружу. Однажды Анна случайно заметила, как Сардаана садится в чью-то машину, и с тех пор в её глазах читалось любопытство, смешанное с хитрой догадкой.
Наступила весна, принося с собой не только тепло, но и новые испытания. Приближался день рождения Сардааны. Она категорически не хотела его отмечать: середина недели, аврал с проверочными работами, накопившаяся усталость. «Лучше в выходные, тихо и спокойно», — думала она, мечтая лишь о ванне с пеной, чашке чая и хорошей книге.
Но у Анны были совершенно другие планы. Подруга, движимая лучшими (как ей казалось) побуждениями, тайно организовала сюрприз. Когда Сардаана, измотанная после уроков, открыла дверь своей квартиры, её встретил хор громких «Сюрприз!». Комната была украшена шариками, на столе стояли закуски, а в центре веселья находились: сама Анна, одна из молодых коллег с мужем и… Алексей, физрук.
Сардаана остолбенела. Отказать гостям, выставить их за дверь было бы верхом невоспитанности, поэтому, превозмогая внезапную, холодную тревогу, она натянула на лицо вежливую улыбку и пригласила всех пройти.
Вечер начался довольно натянуто. Сардаана старалась быть гостеприимной хозяйкой, но её глаза постоянно бегали к окну, а сердце сжималось от дурного предчувствия. Постепенно, под звон бокалов и общие школьные истории, обстановка немного разрядилась. Все смеялись и обсуждали рабочие моменты.
И вот, когда все немного расслабились, Анна, сияющая от собственной гениальности, обняла Сардаану за плечи и громко, на всю комнату, произнесла:
— Ну как тебе сюрприз, дорогая? Надеюсь, ты рада!
Сардаана кивнула, но Анна не унималась. Она хитро подмигнула и, понизив голос (но недостаточно тихо, чтобы остальные не услышали), добавила:
— Кстати, я специально пригласила Алексея, чтобы ты уже наконец открыла нам свой маленький секрет! Хватит уже скрываться, вы же не школьники! Рассказывай всем, что вы встречаетесь. Зачем прятаться по вечерам и целоваться в машине, когда можно просто быть счастливой на глазах у всех?
Время словно остановилось. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, как перед грозой. Сардаана оцепенела, не в силах вымолвить ни слова. Её разум лихорадочно искал выход, но все двери были захлопнуты. Если она сейчас скажет «нет», Анна, не знающая границ, начнет допытываться с удвоенной силой. Алексей потребует объяснений. И тогда её тайна — её хрупкая, святая любовь к Мичилу — вырвется наружу, превратившись в грязные сплетни, которые разрушат его репутацию и карьеру еще до начала.
Она была загнана в угол. И, стиснув зубы, она выбрала единственное, что могло спасти Мичила: молчание. Ложь во спасение.
В эту повисшую тишину уверенно шагнул Алексей. В его руках был огромный, кричаще-алый букет из ста одной розы — тот самый популярный букет из социальных сетей, о котором, как он был уверен, мечтает каждая женщина. Для Сардааны эти цветы выглядели не как подарок, а как удушающая петля.
— Красивому цветочку — только самые красивые цветы, — произнес он громко, с пафосом, предназначенным для зрителей. Он подошел вплотную и, не дожидаясь разрешения, обнял её за талию. Его рука легла тяжелым, собственническим жестом. — Я люблю тебя, Сардаана. И я рад, что я наконец признался тебе об этом.
Со стороны это действительно выглядело как идиллическая сцена давних влюбленных, которые просто стеснялись публичных признаний. Коллеги заулыбались, кто-то одобрительно кивнул.
И тут Анна, раскрасневшаяся от вина и собственного триумфа, решила поставить жирную точку в этом спектакле. Она подняла бокал и во всю глотку, с пьяной удалью, крикнула:
— Горько!!!
Это слово прозвучало как пощечина. Сардаана почувствовала, как к горлу подступает тошнoта. Она хотела оттолкнуть его, хотела закричать, что это всё ложь, что она его не любит. Но страх разоблачения парализовал её.
Алексей, видимо, принял её оцепенение за застенчивое согласие или просто решил закрепить свой «успех». Не давая ей ни секунды на раздумья, он резко притянул её к себе и накрыл её губы своими.
Это не был поцелуй. Это было вторжение.
От него пахло дорогим, но резким одеколоном и вином. Его поцелуй был грубым, требовательным и лишенным всякой нежности. Сардаана инстинктивно напряглась, её руки вцепились в его пиджак не для того, чтобы ответить на поцелуй, а чтобы удержать равновесие и не упасть от охватившего её липкого ужаса. Она закрыла глаза, мысленно крича о помощи, чувствуя, как её личное пространство грубо растаптывают на глазах у всех.