Любовь бывает… Продолжение 8 часть: зимняя встреча

Любовь бывает…

Продолжение 8 часть

Время шло, но напряжение между ними не исчезало, а лишь трансформировалось. В школьных коридорах их взгляды иногда пересекались на долю секунды. В этих мгновениях читалось всё: и тоска, и взаимное притяжение, и горькое осознание того, что им, возможно, не суждено быть вместе. Но оба мастерски надевали маски безразличия, делая вид, что им всё равно.

Алексей же, напротив, не собирался сдаваться. Несмотря на ледяную вежливость Сардааны, он продолжал свою настойчивую кампанию. Хуже всего было то, что он публично, при всех коллегах, давал понять, что она «занята», называя её не иначе как «мой красивый цветок». Школьные сплетни работали безотказно: вскоре все решили, что они пара. Каждое такое обращение вызывало у Сардааны волну глухого раздражения и желание исчезнуть.

Наступила зима, укутав улус пушистым снегом и принеся с собой предновогоднюю суету. Анна с энтузиазмом предлагала Сардаане блестящую программу праздников, но сердце учительницы требовало покоя. Ей нужно было сбежать от сплетен, от навязчивого Алексея и, что самое болезненное, от мыслей о Мичиле. Она твердо решила провести длинные выходные в городе, у родных.

Судьба, однако, любила ироничные совпадения. Как классный руководитель 6-го класса, Сардаана с удивлением узнала, что одна из её самых прилежных и милых учениц — родная сестра Мичила. Из случайных разговоров с девочкой она выяснила, что их родители — уважаемые местные предприниматели, владеющие несколькими магазинами, и дети с ранних лет приучены помогать в семейном деле. Эта деталь неожиданно изменила её восприятие Мичила: он был не просто беспечным старшеклассником, а ответственным молодым человеком.

День школьного новогоднего утренника стал переломным. Пока остальные учителя веселились, Сардаана вызвалась дежурить в холле, наслаждаясь тишиной и мерцанием гирлянд. Вдруг скрипнула входная дверь. На пороге стоял Мичил, пришедший забрать сестру после праздника.

После недель молчания и избегания друг друга они оказались лицом к лицу. Воздух между ними мгновенно наэлектризовался.

— Ты дежуришь? — первым нарушил тишину он, и его голос прозвучал мягче и теплее, чем она ожидала.

— Да, — кивнула Сардаана, стараясь говорить ровно. — А родители дома?

— Уехали на предновогодние закупки, — ответил он, поправляя шарф сестры. — Пришлось остаться и присматривать за младшей.

— А почему сам не пошел праздновать с одноклассниками? — вырвался у неё искренний вопрос.

Мичил посмотрел на неё. В его светлых глазах не было и следа подростковой легкомысленности, только спокойная, взрослая уверенность.

— Честно? Мне с ними неинтересно, — просто ответил он. — Мы на разных волнах. К тому же, у меня есть цели поважнее. Я готовлюсь к поступлению в вуз. Хочу в театральный.

Сардаана удивленно приподняла бровь. Театральный? Это объясняло его особую пластику, выразительный взгляд и то, как естественно он держался.

— Это серьезный выбор, — заметила она.

— Очень, — он сделал маленький шаг ближе, и расстояние между ними сократилось до опасного минимума. В его взгляде появилась хитрая, но такая обаятельная искорка. — А это значит, что мне предстоит сдавать ЕГЭ по родному языку и литературе на высокий балл.

Он выдержал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, и добавил чуть тише, с едва уловимой мольбой и надеждой:

— Я надеялся, что мой самый лучший учитель согласится помочь мне с подготовкой. Репетиторство, конечно. Если у вас, конечно, найдется на это время.

Сардаана замерла. Это был гениальный, безупречный ход. Он нашел абсолютно законный, уважительный и социально приемлемый повод быть рядом с ней. Никаких тайных встреч, никаких двусмысленностей — только уроки и подготовка к экзаменам.

Она смотрела в его светлые, умоляющие и одновременно уверенные глаза, и понимала, что все её планы уехать в город и «забыть всё» рушатся в одно мгновение.

— Хорошо, — тихо выдохнула она, и уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Мы можем начать после праздников.

В этот момент она поняла: он выиграл эту маленькую войну. А она была этому безумно, пугающе рада.