Фильм Остров: психоаналитический разбор с психологом

С радостью представляем вам очередной фильм проекта "ДВОЙНАЯ ЭКСПОЗИЦИЯ: КИНО СКВОЗЬ ПРИЗМУ ПСИХОАНАЛИЗА", который мы осуществляем совместно с моей коллегой психоаналитическим психологом Натальей Барановой. Сегодня мы поразмышляем над фильмом "ОСТРОВ" Павла Лунгина с Петром Мамоновым в главной роли.

Для начала - немного контекста, а затем наша с Натальей прямая речь.

Сюжет: "Вторая мировая война. Баржу, на которой Анатолий и его старший товарищ Тихон перевозят уголь, захватывает немецкий сторожевой корабль. Вымаливая пощаду у немцев, Анатолий совершает предательство – расстреливает Тихона. Немцы оставляют труса на заминированной барже, но благодаря помощи монахов, проживающих в монастыре на острове, ему удается выжить. Проходят годы. Старца Анатолия почитают за праведную жизнь и поистине чудесную помощь, которую он оказывает приехавшим сюда людям. Однако страшный грех убийства, совершенный им во время войны, не дает ему покоя..."

Наталья Баранова:

Фильм "Остров" для меня ассоциируется с чем-то очень сокровенным, тонким и интимным. Это такое переживание и такое откровение, которое страшно разрушить попыткой анализа, но все-таки об этом фильме мне хочется говорить и размышлять.

В фильме Павла Лунгина мы наблюдаем вневременную драму человеческой души: герой, переживший травматический опыт во время Великой Отечественной Войны на угольной барже в северных морях, остается буквально прикованым к обстоятельствам произошедшего с ним - он стал подвижником, он спит на куче угля, он весь им перемазан, снова и снова он пытается переиграть смерть и сотворить чудо. И порой это ему действительно удается, однако боль и чувство вины в его душе упорно не сдают своих позиций. Он видит боль других, но и сам бессознательно хочет быть увиденным в собственной боли, возможно, поэтому, он и мажет углем ручку двери своей кельи и по-петушиному кричит, так точно попадая в резонанс с болью и потерей Другого.

Интересно, что для некоторых страждущих сотворенное отцом Анатолием чудо становится практически повседневностью, вероятно, потому что то духовное и психическое усилие, без которого невозможна истинная трансформация все еще остаются для них недоступными. Это напоминает поиски доброго волшебника, воплощеные в словах матери больного мальчика: "сейчас дядя нам поможет, и мы поедем домой".

Я размышляю об особой этике, лежащей в основе исцеляющих отношений. Что же на самом деле унимает, лечит ту невыносимую боль, с которой связано само человеческое существование: "морфий" или живой человеческий контакт, возможность по-настоящему видеть Другого, а не только его диагноз? Или же само человеческое существование принципиально неизлечимо и в фильме мы наблюдаем лишь силу живого присутствия, хотя бы ненадолго эту боль облегчающее?

Светлана Хицко:

«Остров» Павла Лунгина для меня является самым пронзительным фильмом с тех пор, как он вышел на экран. Решившись на его анализ, возникло переживание — а не лишит ли это фильм его значимости для меня. Но скорее, это возможность не только проживать происходящее на экране, но и осмыслить мой выбор.

Сюжет нас знакомит с монахами, среди которых главный герой - старец Анатолий. Жизнь монахов протекает на суровом острове, среди холодных вод. В одном месте - иконы, молитвы, огонь и сажа. Свет и тьма. Эти детали свидетельствуют о том, что праведность - не гарантия чистых помыслов, а нравственное падение не лишает человека вины, сожаления, раскаяния.

Остров — как душа человека, где нет такого антуража, за которым можно было бы скрыться от внутренних противоречий и конфликтов. Как бы не прятался человек от самого себя, ему, как на ладони, видны свои терзания души, а в контексте фильма — грехи. Человек не просто их видит, а чувствует, как занозу в ладони.

На просторах мира человек оказывается очень маленьким, безрассудным, совершенно некрепким. Не только о тьме и падшей душе идет речь. Мы видим любовь и свет. Огромная потребность в успокоении, в безмятежности, в защите, в любви. Молитва к Богу, как к родителю, к тому, кто положит ладонь на лоб, чтобы ушел жар и наступило облегчение. Взрослый, который знает, что делать. Отец Бог — закон. Закон несет в себе не только запрет, но и защиту от разрушения себя и разрушения другого. И все же мы видим этого «отца», как того, кто любит и прощает. Любовь и прощение его заключается в отсутствие категоричности, допущении несовершенной души.

Реальность остается таковой, что в ней есть место человеку, сбившемуся с пути, потерянному среди других, провалившемуся в отчаяние. Святой Исаия Скитский сказал: «Познай самого себя и убегай того, что для тебя гибельно». Я думаю о том, что для человека самое гибельное — незнание себя, своего внутреннего острова. В этом есть облегчение — открыть, что на этом острове, на законном основании, живут разные проявления души. В этом есть большой труд — решиться пришвартовать свое судно и выйти на берег. Среди холодных вод, суровый остров.