День Победы: память о героях войны

Чтобы помнили!!!

Это праздник который навсегда и память которая никогда не закончится!!! Мои бабушка и дедушка, мои герои!!! В далёком 2002 году бабушки брали интервью, каждый раз перечитываю его со слезами на глазах

"ДВАЖДЫ ГЕРОИНЯ"

Александру Терентьевну Щелканову я узнал сразу, хотя с нашей последней встречи прошло без малого четверть века. Встреча наша тогда происходила в их добротном доме, стоящем на берегу красавицы Полы в деревне Нарезка. И писал я тогда больше о ее муже, человеке удивительной судьбы Щелканове Владимире Павловиче, он же Шайдулин Шайхадин Шайдулович. В 20-м году его в числе других детей привезли на Новгородчину с голодающего Поволжья, и крестьянская семьи Щелкановых из этой небольшой деревни, усыновила его, стала для него второй родиной. Из нее он уходил на финскую войну, а затем на Великую Отечественную. Вернулся он с них с двумя нашивками за тяжелые ранения и перезвоном солдатских медалей на груди. Он выжил, а вот супруга его не дожила до светлого победного дня, безвременно сгорела в военное тяжелое лихолетье на далекой чужбине в оккупации. На руках фронтовика тогда осталось трое детей и пепелище родного дома.

В эту тяжелую годину и повстречалась на его жизненном пути землячка, тоже фронтовичка Саша Алексеева.

Дверь добротного кирпичного дома в Великом Заходе мне открыла хозяйка. Довольно часто, встречая человека после долгой разлуки, отмечаешь печать времени, отразившуюся на его облике. Здесь же передо мной стояла все та же Александра Терентьевна из далеких семидесятых. В руке она держала несколько лучинок. - Проходите, проходите. Я сейчас вот только плиту растоплю.

С любопытством разглядываю ее просторное жилище. Чисто, все кругом аккуратно.

Она появилась через минуту. Ради прихода гостя в новой шерстяной кофте на плечах. С удовольствием отмечаю легкость ее движений, аккуратность в одежде. - Что Вы. - смущается женщина от комплимента. - Какая здесь легкость. Год назад дрова несла в гололед, упала, ногу сломала так, что операцию в Новгороде делали. Дай Бог врачам здоровья, очень удачно меня отремонтировали. На своих ногах все по дому сама пока делаю. Даже огород свой сама сажаю и копаю. Вон, какая плантация. - кивает она за окно. За ним выпавший снег лишь усиливает размеры огорода. Соток пять-шесть прикидываю я, не меньше.

- А как же дети? Не помогают что ли?

- Что Вы, что Вы! - тревожится собеседница. - Внучки у меня почти каждый день и воды с колонки принесут, и за покупками в магазин сбегают. Хотя я в него и сама хаживаю.

- Александра Терентьевна, а как же в Заходе-то оказались?

- А как представился мой Владимир Павлович на восемьдесят третьем году, царство ему небесное, так дети меня сюда и привезли. Девять лет вот уже здесь и живу. Спасибо, тогда еще совхоз был, эти хоромы мне и дал бесплатно на старости лет. Вот и живу, никому не мешаю. Вы-то в каком году у нас в Нарезке были?

- В семьдесят восьмом.

-Так у нас вскорости дом сгорел. В грозу молнией так полыхнуло, что сами еле выскочили. Спасибо, сын успел ящик из комода выхватить. Только вот документы, награды и сохранились. А все хозяйство огнем пошло. Новый дом мы решили не строить, соседский купили.Она сходила в соседнюю комнату и принесла деревянную шкатулку, из которой на стол хлынул целый звездопад различных наград.

Отмечаю обилие военных. Орден Отечественной войны, медаль Жукова, «За победу над Германией», десятка полтора различных юбилейных медалей.

- Наши вот с Володей. Это еще не все. - сокрушается хозяйка, - Часть после войны подзатерялась, часть дети на память о родителях себе взяли.

Плавно, без натуги и заминок течет наша беседа. Несмотря на возраст, моя собеседница демонстрирует хорошую память, ясность ума и самостоятельность суждений.

- Родилась я в Нарезке в 1921 году. В крестьянской семье. Хозяйство наше было середняцкое, справное. С отцом и матерью жили дед с бабкой и нас детей пять душ. Начальную школу закончила в Охрине, затем три года бегала в Заход. Семь километров туда, семь обратно. В лаптях и каждый день. Интернатов тогда еще не было. Весело было. Из нашей небольшой по тогдашним меркам деревни нас мальчишек и девчонок человек 15-20 после семилетки в колхозе остались. «Красная Нарезка» он назывался. К крестьянству я с детства была привычна, отцу с матерью с измальства помогала. И в колхозе весело тогда работали. Веришь, на работу с песнями ходили. Новую жизнь строили, верили в нее.

Перед войной уже не только за «палочки» работали, а за трудодень неплохо получать стали. Да и государство о деревне заботилось. Трактора на колхозных полях появились. А потом радио заговорило.

- «Зашумели, загудели провода, мы такого не слыхали никогда». - продекламировал я слова предвоенной известной песни.

-Да, да. - Улыбнулась Александра Терентьевна. - Как радовались мы тогда. В Шумилове вон электростанцию построили, в Демянске свет дали. А хотели еще семь штук поставить, весь район осветить. Да не успели. Война.

…Она застала ее в Ленинграде, куда приехала погостить к сестре. По первости думалось, что она быстро закончится. В деревню привозили крутить кино, в том числе смотрели и знаменитый «Если завтра война», в котором лавина советских танков и стаи самолетов во все небо в считанные дни сминали захватчиков. На деле все оказалось иначе. И когда спохватилась ехать на Новгородчину, все железнодорожные пути были забиты воинскими эшелонами. А уезжать было надо. Так она оказалась с подругой в Ярославской области.

- В начале 1942 года нас по комсомольскому набору забрали в армию. После Москвы у нас дела пошли повеселее, но все равно Родина была в опасности. Так я оказалась в Серпухове, в женском запасном стрелковом полку. А там, так как имела семилетку, меня определили в полковую школу. Готовила она командиров отделений пулеметчиков, минометчиков противотанковых ружей. Я попала в роту ПТР,

- Вы в противотанкисты?! - я изумился. Противотанковое однозарядное ружье Дегтярева весило больше двадцати килограммов, а симоновское самозарядное было вообще под тридцать. Кроме того, неоднократно читал в военных мемуарах о сильной отдаче этих ружей.

- Это Вы верно. Отдача сильная была и грохот, как от пушки. Рот при выстреле приоткрывали, чтобы не оглохнуть. А на счет тяжести, так мы ж от сохи, деревенские, привычные. Да, и молодые были.

Учили нас долго, почти восемь месяцев. Экзамены принимал сам генерал-лейтенант Соколов. Я их сдала успешно и получила сразу чин сержанта.

И вновь удивляюсь. Сержанта в учебном подразделении присваивают в исключительных случаях и при отличных оценках. На себе знаю, как это тяжело и сколько солдатского пота надо пролить курсанту, чтобы заработать эти пятерки. В далеком 1967-м я получил за это краткосрочный отпуск на родину, моя собеседница в еще более далеком и грозном 1942 - м (…) Он привез ее на Калининский. На нем тогда начинались бои за Великие Луки. Многомесячные, тяжелейшие. С использованием с обеих сторон сотен танков и тысяч орудий. Выжила бы в них командир отделения ПТР, сержант Алексеева? Вряд ли. Стальную лавину из трех немецких танковых дивизий, пробивавшихся на выручку окруженному в городе гарнизону, сумели остановить в двух километрах от его стен.

Но судьбе было угодно, чтобы в самый последний момент дрогнуло сердце у какого-то генерала и юных бронебойщиц в юбках, уже прибывших на передний край, не бросили в эту мясорубку. Их отправили на переучивание. Теперь на связистов. Оно было не долгим. И потянулись для сержанта Алексеевой фронтовые дороги. Они были нелегкими. Часто под пулями и свистом снарядов над головой. Особенно первый год, когда ее подразделение обеспечивало связью звено ботальон-рота. На втором году войны исполнительного младшего командира повысили, перевели на полковую связь. А в победном 1945 - и на дивизионный коммутатор.

Она помнит это предрассветное утро в Австрии до сих пор. Звонок шел из штаба корпуса.

- Сержант Алексеева у телефона!

-Дочка, ты откуда? - неожиданно раздалось в трубке.

- С Новгородчины… - растерялась та.

- Так вот, землячка, поздравляю тебя с Победой! - командирский голос на другом конце дрогнул. - Германия капитулировала.

Спазмы перехватили горло и у нее. …В Нарезке я появилась в конце 1945-го. Уже лежал снег. По дороге с Лычково я повидала многое, но когда подошла к деревне, у меня сжалось сердце - грустно вспоминает пожилая женщина - ее не было. Однако кое-где из-под белого савана, вверх поднимались дымки. Там были люди.

- Горькой оказалась моя встреча с матерью. Фронт больше года проходил прямо по деревне. Стреляли немцы, стреляли в них. Фашисты сознательно не отстреляли местных жителей. Они были живым щитом для них, их заставляли выполнять все тяжелые и опасные работы. Тяжело был ранен и умер мой отец, убит брат Сергей. На фронте сложили свои головы еще два брата Иван и Роман. В землянке на месте нашего дома меня встретила лишь мать и младший брат Алексей.

Иногда я думаю, где было тяжелее: на фронте или в послевоенные годы? Однозначно на это ответить трудно. Трудно было и там, и тут. Но не было уныния. Ведь позади была такая война. И мы выжили, победили.

Владимир появился в деревне позднее меня. После госпиталя, еще до конца не долечившийся. Эти ранения давали о себе знать потом всю оставшуюся жизнь. Но он никогда не показывал, что ему тяжело. Всегда был там, где труднее. Оба прошли через кровь и металл. Оба много повидали и по-особому ценили жизнь. Сержант и ефрейтор. Через год решили строить общий дом. А когда из землянки перебрались под его крышу, пришло известие, что в детском доме отыскались его дети. Хорошо помню, как осенним вечером он появился с ними на пороге. У всех троих на лице радостно-тревожное ожидание, младшая крепко держала отцовскую руку. Я тогда ждала первенца, и у меня в груди что-то дрогнуло.

…Долго в тот день продолжалась наша беседа. Год за годом передо мною протекала жизнь моей собеседницы. Все было здесь. И радость от рождения детей, и гордость за их школьные успехи, и тревоги за их первые самостоятельные шаги вдалеке от отчего дома, и проводы в армию, и встречи после нее. Жизнь длиною в восемьдесят лет. Чего только не было в ней.

В пятидесятые Нарезка пережила свое второе рождение. В этой небольшой красивой деревне разместился лесопункт. И она расцвела и ожила. Многолюдье на улицах, обилие техники на машинном дворе. Два магазина, пекарня, начальная школа.

Судьба семьи Щелкановых почти два десятилетия оказалась крепко связана с этим лесопунктом. Глава семейства работал в лесу, супруга то трудилась с ним рядом, то хлопотала в телятнике на подсобном хозяйстве. Между работой и домашними заботами на свет появились дети. Их у Александры Терентьены родилось десять!

И я как-то по-новому взглянул на хозяйку дома, когда она как бы мельком сказала, что девятерых из них она родила в деревне.

- Последненькая, правда, появилась на свет в больнице, в Демянске. Простудилась я тогда, прихворала. - как бы извиняясь, пояснила этот факт собеседница.

Среди наград, лежащих передо мной, три медали Материнства, а в отдельной коробочке золотая медаль «Мать-героиня». Высшая награда страны за материнский подвиг. По-разному относятся в нашем обществе к этой награде. Ведь произвести на свет столько детей одно, а вот вырастить здоровыми членами нашего общества, выучить их - другое. Нет в ее статусе этого вроде бы обязательного пункта. И что греха таить, отдельные наши многодетные матери не очень обременяют себя этой обязанностью.

Женщина же, сидящая передо мной, сполна выполнила и этот материнский долг. Воспитала и вывела в люди тринадцать детей. Причем не делала различия перед своими и детьми мужа от первого брака.

- Как же я могла их обидеть. Все делала, чтобы они не чувствовали себя сиротами, иногда даже в ущерб своим (…). Ведь не тот отец или мать, кто родит, а кто вырастит, выведет в люди. - Искренне удивилась она в ответ на этот деликатный вопрос.

То, что это именно так, подтвердила в нашем разговоре, предшествовавшем встрече с Александрой Терентьевной и глава местной администрации Тамара Андреевна Ражева.

-Золотой души человек! - Так охарактеризовала она ветерана войны и труда. - Все ее дети - настоящие люди, труженики, как и их мать. Даже внуки и те все работящие.

Внуки, их у Александры Терентьевнаы Щелкановой 28 и уже 10 правнуков. И когда на празднование восьмидесятилетия хозяйки собрались все дети, внуки и правнуки из Калининграда, Челябинска, Санкт-Петербурга, Новгорода и своей деревни, в ее просторном доме стало тесно, но тепло от их счастья и любви.

20.11.2002 г.

А. Степанов

«Авангард»