Слушайте, есть у меня друг. С его позволения взяла за основу рассказ.Мы с ним не так близки,я бы сказала мы из разных миров.Я много раз видела, как его накрывает.Много раз я слышала как это было, особенно в те годы, когда он ещё не понимал, что с ним происходит.Парень рос в семье, где всё было не так. Что бы он ни сказал, что бы ни надел всё вызывало либо молчаливое неодобрение, либо холодное игнорирование, либо 😣вы поняли, я думаю.

Злиться было нельзя. Запрещено.Конечно , как можно злиться если у тебя всё есть по мнению родителей.Если он пробовал возразить, мать с отцом наказывали его молчанием могли дни не разговаривать, ходить мимо, как сквозь пустоту. А он, маленький, тянулся к ним, хотел, чтобы его просто любили, но любовь надо было заслужить тем, чтобы быть удобным, тихим, незаметным.Только внутри-то всё кипело. И однажды вырвалось.

Знаешь, внутри всё гремело, кричало, орало и шумело до звона в ушах. А я молчал, потому что если выскажу будет хуже. И я обессиленно засыпал, раздавленный этой тишиной.

Шли годы. Он вырос, уехал от родителей, но этот комок ярости никуда не делся. Он просто сидел глубоко, как паук в тёмном углу, и ждал. В обычной жизни друг был спокойным, даже мягким человеком. По его внешности вообще не скажешь что с ним что-то не так. Но иногда его накрывал аффект. Это было внезапно, без видимой причины, внутри взрывалась такая буря, что мир казался темнее чёрного цвета. В такие моменты он был готов крушить всё вокруг. И он нашёл единственный способ, который тогда работал- улица=драки.

Он не был хулиганом, нет.Точнее был,но не в привычном понимании этого слова. Просто когда становилось совсем невмоготу, когда внутренний шум достигал пика, он шёл туда, где могло быть опасно. Иногда сам лез на рожон, иногда просто оказывался в нужное время в нужном месте. И начиналось: кулаки, кровь, боль. Он получал по лицу, и сам бил. И в этом обмене ударами, в этой грубой физической разрядке ярость уходила. Физическая боль перекрывала ту, душевную, что годами копилась внутри. Когда тебе бьют в челюсть, ты уже не думаешь о том, что тебя не любили родители. Ты думаешь только о том, как устоять на ногах. И после драки, когда адреналин спадал, наступало опустошение. Боль отпускала. И становилось легче. Ненадолго, но легче.

В какой-то степени я ему завидую. Я боюсь свою ярость выпускать.

В эти минуты, когда кровь из разбитой губы течёт, а в ушах звон не от внутреннего крика, а от удара, я наконец чувствую себя живым. И злость уходит. Она вытекает вместе с кровью.

Но это была ловушка. Потому что драки не решали проблему. Они лишь давали временный клапан. Потом ярость накапливалась снова, и снова требовала выхода. Он понимал это, но другого способа тогда не знал. Его не учили справляться с чувствами, его учили их давить. А давление ищет выход, и если нет слов, есть кулаки...

Сейчас он уже взрослый, у самого дети. И видит, как иногда они злятся, шумят, и это вызывает в нём ту самую старую реакцию желание подавить, заткнуть, наказать молчанием.Иногда вспоминает те драки, ту боль и ту пустоту.Старается не повторять ошибок своих родителей. Он учится говорить с детьми, учится выносить их сильные чувства, потому что знает цену молчанию и подавленной агрессии.А иногда, когда становится совсем тяжело, идёт в спортзал, надевает перчатки и колотит грушу. Уже не по лицам, а по коже. И ярость уходит, и боль отпускает. Только теперь без крови и без пепелищ.