Но есть и обратная сторона генеральской шинели.Обратная - это когда дети выросли,а ты этого не желаешь принимать...так случилось и в нашей семье.Читайте конец истории

У каждой силы есть обратная сторона. Бабушка Оля, наш «генерал в юбке», была не просто сильной. Она была целой армией. И, как у любой армии, ее главная задача — защищать, занимать территории и обеспечивать порядок на своей земле. Ее любовь была громкой, деятельной, наступательной. Для одних — это надежный тыл. Для других — окопы, из которых нельзя высунуться.

Ее сын, мой свёкор, сбежал из-под этого крыла в восемнадцать. Уехал подальше, чтобы дышать своим воздухом и принимать свои решения. Он построил свою крепость — тихую, прочную, без генеральских нарядов. И ему этого хватало.

Но генерал не может смириться с тем, что есть неподконтрольная территория. Особенно если на ней растут внуки — ее будущий полк. Когда старшие и младшие дети уже были «обработаны», баба Оля разработала новую стратегическую операцию под кодовым названием «Сюрприз». Без объявления войны, без предупреждения. В шестьдесят пять лет, продав все нажитое на родине, она с победными знаменами и чемоданами заботы въехала в город к среднему сыну.

Она ехала не в гости. Она ехала навсегда. Готовая снова командовать парадом, печь пироги для армии внуков и наводить свой, единственно верный, порядок.

Но случилось немыслимое. Ее там... не ждали. Точнее, ждали, конечно. Любили. Но — в гости. На праздники. На лето. Ее крепость была выстроена иначе: на самостоятельности, на тихом взаимном уважении, где у каждого был свой фронт работ, и все справлялись сами.

Ее рывок на амбразуру с криком «Я все сделаю за вас!» встретили вежливым, но твердым: «Спасибо, мама. Мы сами».

Это был не отказ. Это был крах всей ее вселенной. Если твоя любовь, твоя суть — это быть нужной до одышки, до износа, а тебе мягко говорят «мы справимся», — ты становишься не у дел. Генералу без армии делать нечего. Ее боевая, кипучая энергия, не найдя выхода, обернулась против нее самой.

Через несколько лет, в семьдесят, ей пришлось сдать позиции. Снова продать все, что с таким трудом обустроено. Сдать квартиру, которую она уже считала своим последним плацдармом. И вернуться. Не с триумфом, а с тихим отступлением. Обратно, в пустоту, из которой когда-то сбежал ее сын.

И там ее настигло то, от чего не спасают ни громкий голос, ни железная воля. Она стала часто и сильно болеть. Доктора разводили руками: возраст. Но мы-то знали. Это болела не тело. Это болела ее душа, осознавшая, что главная война — за безоговорочную нужность — проиграна. Что ее «ты должен», столкнувшись с взрослым «я сам», дало обратную отдачу. Она тосковала не по конкретным людям, а по своей роли. По смыслу, который был выкован в борьбе с четырьмя пацанами и миром.

Вывод, который я для себя сделала, глядя на эту историю с двух сторон:

Любовь — как могучая река. В правильном русле она дает жизнь целым городам — как было с нами, когда ее громовый голос защищал меня. Но если попытаться направить ее против течения, вопреки воле других берегов, она может смыть все на своем пути, включая самого любящего. Баба Оля была целой стихией. И стихиям нужно не подчинять, а благодарно принимать их силу, когда она к месту, и с уважением отводить, когда она грозит затопить чужую, самостоятельно выстроенную землю.

Ее трагедия не в том, что ее не любили. Ее любили сильно. Ее трагедия в том, что ее не смогли принять на ее же условиях. И в семьдесят лет ей пришлось учиться самой сложной науке — быть просто бабушкой. Не генералом. Не командующим. А человеком, чье присутствие — это подарок, а не необходимость. И, кажется, эта наука давалась ей тяжелее, чем вся предыдущая жизнь.