Я живая? Как найти себя в бесконечной гонке материнства

Живая я

Иногда я останавливаюсь — между чашкой кофе и звонком, между «надо» и «уже опоздала». И задаю себе вопрос, который звучит так тихо, что его почти не слышно в грохоте дней:

А я живая?

Не тело, которое бегает, хватает, тащит, успевает. Не список дел, расписанный по минутам. Не функция. Не автомат. А я — та, что где-то там, внутри. Есть ли у неё ещё мечты? Или они остались там, в далёком «до», и теперь их место заняли тревоги, счета, диагнозы, маршруты?

Моё тело не знает покоя. Даже когда я физически сажусь — внутри продолжается бег. Мозг щёлкает задачами, как счётчик. Сердце стучит: Ты опаздываешь. Ты не успеваешь. Скорее.

Иногда мне кажется, я боюсь остановиться. Потому что если остановлюсь — пойму, как я устала. Если замедлюсь — услышу тишину, а в ней — пустоту.

Я пыталась взять паузу. Назвать это «ничегонеделанием». Но меня хватает на час, два. Потом вскакиваю, будто от удара тока: Чем я занята? Я теряю время!

Это не просто характер. Это СДВГ — мой вечный двигатель, мой надсмотрщик. Он не разрешает мне «просто быть». Он шепчет: Двигайся, иначе умрёшь.

И иногда кажется, что часть меня и правда умерла. Что я — это тело, которое выполняет программу. А душа… душа ушла в спячку. Или улетела искать покой где-то далеко от меня.

В последнее время я начала с собой разговаривать. Вслух. Это звучит странно, даже дико. Я стою у зеркала и говорю:

Ты живая. У тебя есть имя. Ты — не только мама. Ты — не только дела. Ты можешь хотеть. Ты имеешь право устать. Ты можешь быть слабой.

Иногда эти слова доходят. Тогда в груди возникает дикая, рвущая боль. Слёзы, которые не просто текут — они давят изнутри, как будто душат. Это плачет та, кого я забыла. Та, чьи мечты я отложила «на потом». Та, чьё «я» растворилось в словах «надо» и «срочно».

Я всю жизнь посвятила детям. И я ни на секунду не сомневаюсь, что это правильно. Но я забыла, что на этой земле есть ещё кто-то — я сама.

И теперь иногда, среди ночи, просыпаюсь от вопроса: А где я в этой жизни? Где моё?

Особенные дети — это бесконечная любовь. И это — бесконечная тревога. Это силы, которые уходят, как вода в песок. Это постоянное чувство, что ты должна быть сильнее. Тверже. Быстрее.

Иногда я чувствую себя свечой, которая догорает. Пламя уже колышется, воск стекает… а зажечь новую некому. Не на что. Некогда.

Но потом — откуда-то! — находятся силы. Из глубины, из какого-то тайника души, о котором я даже не знаю. Я встаю. Готовлю завтрак. Обнимаю. Улыбаюсь. Живу.

Откуда они берутся? Может, это и есть та самая живая я — та, которую не удалось похоронить под грузом дней? Та, что всё ещё борется. Дышит. Чувствует боль — а значит, чувствует всё.

Сегодня я не даю советов. Не ищу решений. Сегодня я просто говорю: вот так бывает. Вот так иногда чувствует себя человек, который очень много бежит и очень редко помнит, куда.

Если вы узнали в этих строках себя — знайте, вы не одни. И, возможно, в этой нашей общей усталости и есть крошечный признак жизни. Потому что мёртвое не устаёт. Оно просто не существует.

А мы — существуем. И, может быть, этот наш разговор с собой у зеркала — и есть первый шаг к тому, чтобы вернуть себе своё «я».

Пусть через боль. Пусть через слёзы.

Но — вернуть.

Я живая. Ты живая. Мы живые.

И это — самое важное.