Бабушка и внучка: история о вере, запретах и Рождестве
"Мне нельзя! "
💔🥹
На Новый год к бабушке Акулине приехала внучка Маша. Через три дня родители уехали в город, а Машу на неделю оставили. Маше очень нравилось, когда бабушка называла её по–взрослому: мать моя.
«Ну, мать моя, подымайся».
— «Так рано?!»
— «Вставай, вставай, соня, а то я в церковь опоздаю».
— «А я? Ты что же, меня не возьмёшь?»
— «Да ведь, мать моя, родители твои строго-настрого мне перед отъездом наказали ни про Бога, ни про церковь тебе не рассказывать».
— «А почему?»
— «Потому, мол, в церковь только неграмотные старушки ходят».
— «А на самом деле Бог есть?»
— «Конечно, есть, — перекрестилась бабушка, — вот Он», — и показала на икону в углу.
. — А это Его Мама?»
— «Да. Младенца зовут Иисус Христос, а Богородицу — как и тебя, — Мария».
— «Правда?!» — ахнула Маша.
«Ну, ты пока ешь, а я в церковь схожу. Праздник сегодня большой — Рождество Христово»
. — «А где Он родился, в Москве?»
— «Нет, в далёкой жаркой стране Палестине, в простой пещере, где коровы да козы жили».
— «Если ты меня не возьмёшь, — серьёзно сказала Маша, — я вот так, босая, в одной рубахе, выйду на двор и закоченею на холоде».
— «Что ты, что ты, мать моя! — испугалась бабушка. — Ладно уж, пойдём!»
Ни крестов, ни куполов, ни самой крыши церкви не было. Одни стены. Снег тихо кружился внутри церкви и падал на седую голову старенького священника. Он стоял по колени в снегу, а в руках держал праздничную икону. Мягкий тёплый свет шёл от неё. Ни одна снежинка не упала на счастливую Богородицу, лежавшую в пещере рядом со спелёнутым Младенцем.
После молитвы батюшка сказал: «Братья и сёстры! 70 лет назад люди стали уничтожать друг друга, веру христианскую и святые церкви. Вот и наша церковь сколько лет калекой простояла, и не позволяли нам помочь ей и молиться здесь».
Горячая капля упала сверху на Машину щёку. Она удивлённо подняла глаза и увидела, что бабушка Акулина, низко опустив голову, горько плачет.
«Бабушка, ты чего?» — прошептала Маша…
«Но вот вчера, — продолжал священник, — перед Светлым Рождеством Христовым отдали нам церковь и позволили отремонтировать её. Только вот денег не дали», — смущённо закончил батюшка.
«Ничего, отец Александр, не печалься, — бодро сказал дед Степан. — Бог нас не оставит, да и мы святому делу поможем». Он сунул два пальца за рваную подкладку старой, как он сам, шапки и вынул 10 рублей. Видать, от старухи спрятал для каких-то своих дел.
«А ну, православные, поможем, кто чем может», — и бросил в шапку свою заветную десятку.
Потянулись к шапке руки с рублями немногих стариков, что пришли в церковь, а бабушка Акулина торопливо развязала свой белый платочек, достала аккуратно сложенные деньги и сунула Маше в руку: «Пойди, положи в шапку».
— «Не… Я боюсь. Ты сама положи».
— «Мне нельзя», — горестно сказала бабушка и подтолкнула Машу к деду Степану.
«Тебе кто же, красавица, столько денег дал?» — удивился дед. «Бабушка Акулина», — испугалась Маша.
«Ой, Акулина, никак всю свою пенсию отдала? — ахнула тётка Варя. — На что теперь жить-то будешь?»
— «Да козу продам или кур», — смутилась бабушка.
«Спаси тебя Бог, Акулина, — тихо сказал священник. — А как внучку-то звать?»
— «Мария».
— «Ты в первый раз в церкви, Машенька?» — обратился батюшка. «Да», — пролепетала Маша.
«Ну вот, не только Христос сегодня родился, но ещё одна христианская душа».
Потом наклонился и сказал тихонечко на ушко: «Ты сегодня попроси у Господа что хочешь, и Он обязательно это исполнит». — «Правда?!» — удивилась Маша.
Когда шли домой, Маша не выдержала, спросила: «Бабушка, а почему тебе нельзя деньги в шапку класть?»
Бабушка остановилась, оглянулась на церковь и сказала: «А потому, что церковь эту муж мой с товарищами своими разорил».
— «Дедушка Ваня?!» — испугалась Маша.
«Да. Приехал в 20-м году из города какой-то начальник с наганом, собрал их, дураков молодых, сказал, что Бога нет, и приказал. А они и рады стараться. С хохотом крест наземь своротили и крышу раскидали».
Маша, не веря, стояла с открытым ртом.
«А потом?»
— «А потом, через много лет, прибежал мой Ваня как-то вечером с поля белый как снег, дрожит весь.
«Что такое?» — спрашиваю.
А он, будто безумный, на меня глядит и шепчет: «Иду я сейчас мимо церкви, смотрю, возле неё парнишка в длинной белой рубахе стоит. Волосы — будто золотые, лицо какое-то невиданное, и плачет.
«Тебя кто обидел?» — говорю.
А он мне: «Ты, Иван!»
— «Как это?» — спрашиваю. «Ведь это ты сломал мою церковь!» — отвечает.
«Да ты кто?»
— «Я, — говорит, — Ангел её».
И исчез. Это что же, Акулина, значит, Бог есть?»
И с той ночи Иван мой спать перестал, а потом заболел и умер. А перед смертью так плакал, бедный…»
До самого вечера Маша сидела у окна, думала и рассеянно гладила разомлевшего от счастья Ваську. Бабушка подходила к окну, смотрела на небо и что-то тихо шептала и кивала головой.
«Может, она там своего Ваню разглядела?» — подумала Маша и спросила: «А ты дедушку простила?»
— «Я-то простила, а вот Господь простил ли? Не наказал ли его на небе какой страшной карой?»
Вечером бабушка из таинственного тёмного подпола принесла большую миску квашеной капусты с красными капельками клюквы и тугих мочёных яблок, а из печи вытащила крепенький, поджаристый пирог с грибами.
«Ну, внученька, со Светлым Рождеством Христовым тебя! — улыбнулась бабушка. — А вот от меня подарочек», — и подала маленький свёрточек.
Маша осторожно развернула пожелтевшую газету и ахнула. Кроткая Богородица с Младенцем на руках застенчиво улыбалась ей с иконы.
«Бабушка, — не сводя глаз с Христа, тихо спросила Маша, — я уже могу попросить у Него?»
— «Проси, проси. Он никогда детям не отказывает».
«Дорогой Господи! — с верой сказала Маша. — Пожалуйста, не ругай на небе моего дедушку. Прости его. А я Тебя буду любить сильно-сильно. Всю жизнь. Твоя Мария».
🥹
Г.Юдин, журнал «Марфа и Мария»
Слава Богу за все!
