История недоношенного ребёнка: ПИТ, апноэ и ретинопатия

С каждым разом мне все сложнее и сложнее заставить себя дописать до конца, но в то же время я чувствую, как с каждым постом мне становится легче.

Перевод Ромы в ПИТ

Когда Рома начал дышать самостоятельно, его перевели из реанимации в ПИТ, надолго разлучив с Костей. Эта разлука продлилась 3 недели, но для меня каждая неделя тянулась будто месяц.

С переводом в ПИТ появились и новые правила. Теперь я могла находиться в отделении с 9 до 19, сцеживать молоко непосредственно перед кормлением и ухаживать за Ромой: менять памперс, давать лекарства, кормить через зонд.

Рома дышал сам, но ему был необходим кислород дополнительно, потому что надо было поддерживать хороший уровень сатурации. Поэтому рядом с ним еще долго лежала маска с кислородом.

На второй или на третий день у Ромы случилось первое апноэ, я только зашла в палату и увидела, что все датчики орут, а рядом никого нет. Но есть же процедура, нужно вымыть и обработать руки, иначе можно занести малышу инфекцию. Я быстро мою руки, подбегаю к кувезу, пытаюсь поднести кислородную маску поближе, у меня уже паника, я только собираюсь звать на помощь, как заходит мед сестра. Она тоже спешит, моет руки, подбегает, начинает тереть Ромке уши, тормошить его. Я бегу за врачом, сатурация ниже 70. Прибегаем обратно вместе с врачом и врач обнаруживает, что Роме кто-то перекрыл кислород.

Кислород открывают, сатурация нормализуется. Я вся трясусь от ужаса и потом выспрашиваю о первой помощи, чтобы не стоять столбом.

Костя в этот же день возвращается на ИВЛ. У него отекают лёгкие и сердце. Из-за этого мы еще долго ждали его к нам в ОПН.

Ретинопатия недоношенных

Мы знали, что нас так или иначе будет ждать такой диагноз, но надеялись, что он остановится на 1-2 стадии.

От воспоминаний об осмотрах от офтальмолога у меня до сих пор стынет кровь в жилах и меня начинает мелко трясти. Как орал Рома, когда у него смотрели с расширителями глазное дно.. а я стояла в это время за дверью и ждала разрешения войти. Эти воспоминания затмевают все: как я первый раз взяла Рому на руки, как сидела не двигаясь, положив его себе на грудь, как старалась, чтобы маска всегда была рядом.

16 мая я пришла в отделение как обычно и встретила офтальмолога, которая сходу меня ошарашила:

- Вы вообще в курсе, что у вашего первого (Кости) сегодня операция на глаза? Будут правой глаз спасать.

Земля ушла из-под ног: операция? На глаза? Как так? А с Ромой что?

Это одна из точек невозврата. Куда я каждый день мечтаю вернуться и все переиграть, сделать по-другому. Но не могу.

Сейчас я знаю, что операцию нельзя было делать. И это не только мое мнение, но и других офтальмологов, которые осматривали Костю, пытаясь спасти глаза хотя бы как орган.

Сейчас я знаю, что надо было консультироваться с Москвой и делать перевод Кости в Москву, где ему ввели бы ингибитор и возможно спасли бы сетчатку.

Сейчас я знаю, что тогда началась битва со временем, бюрократией и чужим эго. Битву, которую мы с мужем проиграли и из-за этого Костя останется слепым.

Спасибо всем, что дочитали до конца. На рисунке Рома со времен его пребывания в ПИТ.