Операция на сердце у 8-дневного ребенка: наша история

ПЕРВАЯ НЕДЕЛЯ. ПЕРВАЯ ОПРЕДЕЛЁННОСТЬ

Это восьмая часть нашей большой истории про врождённый порок сердца (Тетрада Фалло). Вся история с удобной навигацией по частям есть в моем ТГ (ссылка в закреплённом посте в профиле)

Наступило 26 сентября - сыну исполнилось неделя.

Когда моему старшему было 7 дней, мы впервые отправились на прогулку. Был март, но солнышко уже припекало, и педиатр дал добро на выход в свет.

В этот раз, с младшим сыном, все было иначе. Больничная палата, мало свежего воздуха. За последние дни я даже толком не держала ребенка на руках: в палате не было стульев, я была после кесарева, и стоять долго на ногах, держа в руках малыша весом больше 4 килограмм, я просто физически не могла. Стояла рядом, глядя на него, иногда от усталости присаживалась на батарею, благо, кроватка стояла рядом с окном.

- У меня есть новости, вам назначили операцию, - наш врач-неонатолог уже с утра был на связи с детской кардиологией.

- Когда?

- Вас забирают в четверг, 28 числа, с утра.

Это было радостно, потому что я не знала, сколько еще протянет сын без операции. Ему уже становилось немного хуже, препарата вводили больше, кислород падал ниже 80 все чаще.

Это было ужасно, потому что нет никакого счастья в том, что ты отправляешь на операционный стол восьмидневного младенца. Ты не знаешь, справится ли он и какими будут последствия.

Сначала ты сходишь с ума от неопределённости. Потом ты сходишь с ума от того, что начинаешь задумываться: что же предстоит пройти твоему ребёнку?

Я сообщила мужу об операции сразу. Он сказал, что тоже приедет в кардиоцентр. Он не мог оставить меня одну ждать окончания операции.

Нам и так было слишком тяжело все эти дни быть отдельно друг от друга. Муж был на нервах, почти не спал ночами, заботился о старшем сыне, поддерживал дом, ходил на работу. Я тут общалась с врачами и каждый вечер звонила ему и, переводя врачебные слова на человеческий язык, рассказывала, как дела у нас с малышом.

Оставалось меньше двух суток до выезда на операцию. Я вернулась в палату, в которой ночевала сама, без сына.

Это был день, когда я впервые заговорила со своими соседками по палате, первые сутки у меня не было даже сил поговорить с ними о чем-то.

Наверное, фраза "товарищи по несчастью" звучит не очень, но я ощутила ее полноту. Когда ты понимаешь, что ты не один такой, с бедой, становится чуточку легче на душе.