История про ГСД на инсулине в Новосибирске. Часть 1.

Входные данные такие: беременность 38 недель, протекала хорошо, ни одной проблемы кроме стабильного сахара натощак 5,3-5,6. Диагноз поставили на 26 неделе. Диетой это не исцелилось и не поправилось. Прописали инсулин на ночь 4 единицы Левемир. Колю себе с 27 недели.

По состоянию на текущий момент по УЗИ плод весит 3100-3400, признаков диабетической фетопатии нет, воды в норме, сосуды в норме.

Проблема: Я стояла на учете в двух женских консультациях - на Лежена и затем на Демакова. Столкнулась с тем, что врачи не смогли дать четкое разъяснение насчет того, где мне можно рожать. И вот тут начались скитания.

С тридцати недель я начала интересоваться вопросом родоразрешения, сразу после выхода в декрет. При очередном посещении своей жк мне сказали, что если инсулин не превышает 6 единиц в сутки, то родоразрешение возможно в разных роддомах. Меня это успокоило. И мы с мужем решили, что рожать лучше в ЦКБ, потому что роддом находится недалеко от места нашего проживания на момент пдр. Пытались позвонить по телефону и выяснить реально ли это с учетом диагноза. По телефону получили ответ, что нужно приехать на консультацию к заведующей, с 12 до 13 в будний день, чтобы подписать обменную карту. Муж работал, в академе мы еще не жили. Поехала одна из города. Фактически прием состоялся в 12:30, потому что врач оперирующий, как мне объяснили. Я прождала все это время в небольшом предбаннике.

Встреча заняла три минуты. Врач взяла обменную карту, начала листать, коротко сказала: «Рассказывайте». Я сразу начала с того, что у меня ГСД с инсулином. Она продолжила листать карту и сказала - мы не берем ГСД с инсулином, даже ГСД на диетотерапии не всегда берем. И все. Я вышла. И даже расплакалась пока шла по территории. Съездила 20 километров и просидела час в ожидании впустую. Секретная ли это информация? Почему нельзя сказать об этом по телефону или выложить информацию в открытый доступ.

Затем я задалась вопросом «а почему собственно нельзя». По методу шести рукопожатий нашелся врач акушер-гинеколог. Она сказала, что родоразрешать с ГСД могут только роддома соответствующего уровня, там в штате должен быть врач-эндокринолог обязательно. Ну окей. Поиск сократился резко до двух мест - Горбольница и ОПЦ. В ОПЦ по телефону сказали, что для подписания обменки надо ехать на консультацию к акушеру. Но мне уже не хотелось ехать просто так после ЦКБ. Я решила встать на учет в новую консультацию и спросить у новых врачей что делать. Дело было на 36 неделях.

Врачи из новой жк хорошие, спокойные и внимательные. Спросили где я собираюсь рожать. Я ответила, что вероятно в горбольнице, потому что у меня диагноз. Они пожали плечами и спросили, а почему не в ОПЦ? Что ж - подумала я про себя - наверное действительно игра стоит свеч. Но засомневалась. И написала уже знакомому акушеру-гинекологу. Спросила - ехать ли туда. Она очень удивилась. Оказалось, что есть некий приказ, по которому подобные роды возможны только в Горбольнице, а ОПЦ таких пациенток как я не берет.

Я села и немного взгрустнула на тему того, что вроде бы беременность проходила легко, жестких поводов для беспокойства нет, а с местом родоразрешения проблемы такие. И главное формулировки врачей «мы не берем таких». Словно речь о прокаженных.

Но ничего. Я собралась с духом и следующее место, где я оказалась - это собственно горбольница. О чем я напишу позже.

#ГСД