Вера Полозкова наутро снег придет, залечь в пустой графе, достроить голый двор, словно узор на…

Вера Полозкова

наутро снег придет, залечь в пустой графе,

достроить голый двор, словно узор на ткани.

чтоб замер человек, шагнувший из кафе,

и начал воздух пить неровными глотками

чтоб нас умыло льдом, врасплох, по одному,

отправило прозреть, как тяжело и жадно

весь год мы ели тьму и испаряли тьму

как мало сберегли для сказочного жанра:

корицы, имбиря, фарфора, хрусталя,

изысканных кистей прабабушкиной шали;

все дергали лицом, все тратили, скуля,

все правду рассказать себе не разрешали —

а тут опять огни, и пряный обертон

у всякого в ларьке разлитого напитка:

мы мчимся на коньках, зачерпывая ртом

бумажный яркий пар и крашеный картон,

как будто бы дана еще одна попытка

лечь шестилетним в свой сиреневый сугроб,

как шарик елочный, весь в серебре и смехе,

и избежать утрат и тупиковых троп

и не растить, как шерсть, железные доспехи,

а только наблюдать, а только воспевать,

как обживает свет иголочки уютно,

и в шерстяных носках взбираться на кровать

и представлять, как мир изменится наутро:

откроется, как ларь, как новая тетрадь.

войдет: единорог кошачьего росточка.

и даже разрешат совсем не умирать.

ну, может быть, не всем. но маленьким уж точно.