Некрасивость убьет Бесы. Когда я брала в руки книгу, я не знала о романе ничего. Мне хотелось написать рецензию по…
Некрасивость убьет
Бесы. Когда я брала в руки книгу, я не знала о романе ничего. Мне хотелось написать рецензию по свежим следам нахлынувших эмоций, но я все испортила чтением разборов и статей. Теперь мне высказаться гораздо сложнее.
Отмечу, что основной смысл мне открылся только после прочтения исключенной из части изданий исповеди Ставрогина. Сколько же потеряет читатель без нее. К сожалению, сейчас все еще продаются книги без этой главы (например, издательство Эксмо, 2023 год). И да, в этой главе нет абсолютно ничего пошлого и развратного, что бы пробудило в человеке желание «попробовать». То, что происходит в мире сейчас, гораздо больше этому способствует.
Наверное, основная идея, вынесенная мной из романа о том, что нет безусловно черного или белого. Зло может быть искуплено, а добро низведено до зла – и все это может произойти с каждым в любую секунду. Эта идея относится не только к революционной линии романа, но и к любовной, человеческой. И что мерзкие поступки совершают не мерзавцы, как всегда хочется думать, а обычные люди, такие же, как я. И бесовство – это как раз состояние, когда человек перестает отличать черное от белого, добро от зла. А перестает он отличать это тогда, когда для него уродливое становится привлекательным и красивым. А вот почему это происходит? В какой момент человек становится одержимым идеей постичь обратную сторону красоты? Когда он решает проверить идею о том, что он выше всех вокруг, что он может ломать ради забавы судьбы других людей? Для меня очевидно только одно, что бесноватые люди несчастны. Они подчинены своим страстям и не имеют сил для борьбы с ними. И почему я говорю «они»? Я тоже, я тоже как все эти люди. И Достоевский выворачивает наизнанку не только сущность героев, но и сущность читателя… мою… Как будто перед тобой ставят зеркало во весь рост, а за тобой яркий источник света. И становится понятно, что самое страшное зло – оно внутри. И когда я раздражаюсь на другого человека и не могу найти ему оправдание – это я впадаю опять в гордыню и упиваюсь чувством, что я – не такая как он, я – лучше… Но это не приносит счастья и любви. И это, наверное, и есть главный детектор наших поступков. В Аду нет и не может быть любви. И сейчас я начинаю приходить к мысли о том, как важно иметь идеал. Не идею, но идеал, образ… Образ, на который можно равняться. И Достоевский во всех своих романах проводит образ Христа (а что, если все Христы…). И это не про религию, это именно про сравнение себя с образом. Не трактовка Евангелия (потому что это идея, и ее можно вывернуть наизнанку, та же инквизиция в пример), а вопрос себе…: «Поступил бы Христос так, как я хочу поступить?». И я сейчас для себя делаю вывод на основании имеющегося у меня опыта… что в те моменты, когда я поступала как Христос, я была счастлива.
Когда у человека нет идеала, у него есть расщепленное сознание. Расщепленное сознание подвержено идеям. И в этот период всегда находится человек (чаще всего – психопат или шизофреник. Кстати, Ставрогина определяют шизофреником, а Верховенского – психопатом), который предлагает идею, возводит ее в абсолют, подменяет понятия. И из этой идеи получается, например, что для счастья одного нужно уничтожить другого. И под это описание из своей жизни сразу находится список из таких примеров менее значительных, но все же.
И еще одна мысль вертится в голове. Мне это важно подчеркнуть для себя. Ставрогин искал то преступление, которое бы Бог никогда не простил человеку. И он доходит в этом до края. Он не насилует девочку, он ее сводит с ума. Он сознательно пробуждает в ней чувственность, доводит до греха, а затем и до самоубийства. И все это абсолютно хладнокровно, только ради интереса. А затем идет на исповедь к старцу в ожидании того, что этот грех искупить нельзя. Но правда оказывается в том, что грех искупить можно, раскаявшись искренне. Но правда и в том, что гордыня не позволяет нам это сделать. Ее оковы сильны. И только Верховенский старший из всех героев романа раскаивается перед смертью. Вот его слова:
«Друг мой, я всю жизнь мою лгал. Даже когда говорил правду. Я никогда не говорил для истины, а только для себя, я это и прежде знал, но теперь только вижу… О, где те друзья, которых я оскорблял моею дружбой всю мою жизнь? И все, и все! А знаете, я, может, лгу и теперь; наверно лгу и теперь. Главное в том, что я сам себе верю, когда лгу. Всего труднее в жизни жить и не лгать… и… собственной лжи не верить, да, да, вот это именно!»
И слова, которые Степан Трофимович Верховенский «загадал» по книге о нашей будущности… «И ангелу Лаодикийской церкви напиши: так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия. Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если б ты был холоден или горяч» Но поелику ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст моих. Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател, и ни в чем не имею нужды», а не знаешь, что ты несчастен и жалок, и нищ, и слеп, и наг».
И вот последние слова: «Мое бессмертие уже потому необходимо, что Бог не захочет сделать неправды и погасить совсем огонь раз возгоревшейся к Нему любви в моем сердце. И что дороже любви? Любовь выше бытия, любовь венец бытия, и как же возможно, чтобы бытие было ей неподклонно? Если я полюбил Его и обрадовался любви моей – возможно ли, чтоб Он погасил и меня и радость мою и обратил нас в нуль? Если есть Бог, то и я бессмертен! Вот мой символ веры».
Вот мой символ веры...
Огромная благодарность трудам Т.Касаткиной, Л. Сараскиной и Э.Радзинскому. Из их лекций я для себя многое почерпнула, многое поняла. Без вклада этих людей многое для меня осталось бы тайной.
Еще спасибо за мысли режиссеру последнего фильма "Бесы" - В.Хотиненко - было очень любопытно посмотреть его картину с прекрасно подобранными актерами на роль Петруши и Ставрогина. Когда я читала роман, так я себе их и представляла...
Сколько ещё хочется обсудить... такой глубины произведение ...