Как я спасла свою дочь от аспирации грудным молоком?
Привет, будет много текста. Немного личного опыта и истории.
———————-
- Яни, не могу разговаривать, перезвоню.
- Мам, сейчас сможешь, Кристина в реанимации.
Как я оказалась по ту сторону баррикад год назад.
Утро, такое же снежное, как сегодня, но гораздо более холодное. Покормив 8 дневную Кристину, уложила ее и пошла кормить более старших. Пока готовила, дети играли, муж собирался на работу, я просто мечтала поспать, когда доделаю все дела.
Прибегает София и говорит, что Кристина просыпается.
Я иду в комнату, нагибаюсь над ней, начинаю ее брать на руки и именно в этот момент она начинает срыгывать. Физика, незрелость систем и банальное стечение обстоятельств - его величество случай, сыграли против нас злую роль. Она начинает вдыхать все то, что срыгивает. Оценивая всю критичность ситуации я переворачиваю ее и кладу на предплечье внизу лицом, пытаясь отстучать, но эффекта нет. Разворачиваю вверх лицом и повторяю. В это же время она начинает обмякать на моих руках и не дышит, а лишь поддыхивает, пытаясь протолкнуть воздух через те массы, которые она успела вдохнуть. Я кладу ее на пеленальник, хватаю первое, что мне попалось на глаза, то, что поможет мне убрать содержимое дыхательных путей - газоотводная трубочка. Пытаюсь отсасывать из горла, потом через нос, очень много. Заходит муж, что-то берет, и собирается уходить. Вообще не осознавая, что тут происходит. Я спокойно говорю:
- через минуту, если она не начнёт нормально дышать, ты набираешь номер 112, говоришь ребенку 8 дней, ребенок не дышит и наш адрес, понял?
- Кто не дышит?
- Кристина не дышит. Ты понял? Пол минуты. Я не справляюсь.
Все это время отделяемое из дыхательных путей, которое я отсасывала трубочкой, не уменьшалось, но после каждого раза она пыталась дышать, и начинала громко плакать. Потом переставала снова. Это тот случай, когда плач ребенка самое лучшее, что можно услышать.
- Все, не справлюсь, звони.
- Звоню.
- Когда вызов будет принят, открывай все двери и иди на улицу встречать машину.
- Понял.
Я продолжаю мероприятия по оказанию первой помощи, которые так остро въелись в мой мозг, что отключили все возможные инстинкты, оставив только инстинкт спасения ребенка.
Спустя 5 минут от звонка, через уже открытое окно, я слышу сирену и резкое торможение у нашего подъезда. Пять минут, не больше, я была в шоке, но счастлива. Еще пол минуты - слышу громкий и быстрый топот тяжелых ботинок по лестнице. Они залетают в квартиру с набитыми руками всем возможным, я моментом отхожу от стола и передаю «историю болезни пациента и проделанные мероприятия», указываю на количество отсанированного из дыхательных путей и становлюсь наблюдателем, параллельно собирая сумку и документы в хаотичном порядке.
- Мамочка, Вы отсанировали все, в дыхательных путях ничего нет. Подключаем кислород и мчим в ЦРБ.
Я заворачиваю ее в плед, кладу в зимний конверт, и мы бежим в машину.
Догоняет муж, накидывает на меня куртку, кладет в карман телефон и зарядку, закидывает сумку в машину, захлопываются двери и мы рвем с места.
Я сижу с ребенком на руках, и пока до конца не осознаю, что происходит. Фельдшер звонит в црб и объявляет о том, чтобы нас ждали и готовились к приему минуя приемный покой.
Пока мы едем, они собирают анамнез и историю произошедшего.
- Что вы делали когда все произошло?
- Действия, которые необходимы при аспирации грудным молоком. Ну когда поняла, что это не эффективно, начала санировать тем, что под руку попало.
- Вы спасли жизнь своему ребенку, откуда навыки?
- Детская реанимация, большой опыт работы.
- Коллега значит, обычно на своих детей мозги отключаются, у вас сработало наоборот.
- Видимо соскучилась по работе.
Стабильность ситуации позволяла нам спокойно говорить и даже шутить. Но знания о местной црб возвращали меня к тревожности. Там с такими крошками не работают и не умеют, но это было ближайшее место для оказания помощи.
- Подъезжаем, держитесь крепче, сейчас потрясет.
- Прекрасные русские дороги, даже на подъезде к больнице.
- Будьте готовы, на выходе я заберу ребенка и понесу в реанимацию, вы останетесь внизу. После я спущусь к вам и все расскажу.
- Хорошо, спасибо.
- Все будет хорошо, вы все для этого сделали!
Выходим из машины, нас встречают на крыльце, он забирает ребенка и все быстро идут в направлении лифта. А я остаюсь в холле, среди непонимающих взглядов людей приемного покоя.
Постояв так несколько минут, начинаю искать кого-то, кому могу задать вопросы. Нахожу что-то напоминающее сестринский пост.
- Здравствуйте, моего ребенка с аспирацией отнесли в реанимацию, скажите пожалуйста, какие мои действия?
- Какого ребенка, женщина!?
- 8 дневная девочка, с аспирацией и остановкой дыхания.
- Документы
- Могу дать только свои.
- Документы ребенка, женщина
- Ей 8 дней, у нее еще нет никаких документов, кроме справки о рождении и выписки с роддома.
- И что мне делать?!
- Наверное взять мои документы и оформить на меня ребенка.
Перед вами стоит девушка, с красными глазами, растрепанными волосами, домашней одежде, говорит о том, что ее 8 дневного ребенка отнесли в реанимацию с аспирацией и остановкой дыхания, а вы смотрите на нее с таким пренебрежением, как будто она нарушила ваш покой своей очень неудобной ситуацией в виду отсутствия документов.
- Давайте то что есть, и ждите в коридоре.
- Спасибо.
Тут как-то слез было уже не удержать. Я приперла подоконник, сложила туда все свои сумки, сняла верхнюю одежду и переодела сменную обувь. В этот момент меня настигла невероятная слабость и отчаяние. Я ощутила всю несправедливость мира, ощутила на себе пробелы образования в области этики и деонтологии медицинских работников среднего звена. То, с чем я всегда боролась, я в полной мере ощутила на себе.
Ко мне подходит фельдшер со скорой.
- Девочку осмотрели, подключили к монитору, дали кислород. Жизни ничего не угрожает. Сейчас вы можете подняться к реанимации, там к вам выйдет доктор и все расскажет. Вы молодец, все будет хорошо.
- Спасибо вам огромное!
- Не за что, поднимайтесь, всего вам хорошего!
Я пошла к лифту , поднялась на второй этаж, и пошла в поисках реанимации. Меня уже ждал доктор.
Встретил он меня словами:
- здравствуйте, коллега, вы мама этого очаровательного ребенка?
- Да, это я.
- С ней все будет хорошо, сейчас возьмем анализы, помониторим и у меня к вам вопрос, в какой именно больнице вы работаете?
- Дгб 19
- Замечательно, ваш заведующий мой друг. Сейчас я ему позвоню и мы что-то придумаем, потому что оставаться тут не вижу смысла, тут нет того, что вам необходимо. Я вообще тут проездом, приехал за другим пациентом, и осмотреться, как тут обстоят дела, я областной анестезиолог. Если все получится, перевезем вас. Вы не против?
- Я только за, спасибо вам большое.
- Еще пару минут, отнесем малышку на рентген и потом я вас пущу к ней. Поскольку вы знакомы со спецификой работы, я вам доверяю и будете с ней рядом до решения вопроса.
Я не устаю благодарить его. Из реанимации появляется педиатр, держа на руках Кристину и отправляется с ней на рентген грудной клетки, этот педиатр до сих пор ведет нас, так как она работает еще и в местной поликлинике, по счастливому стечению обстоятельств на нашем участке.
- На рентгене ничего страшного не видно, но этого не достаточно для оценки ситуации. Поскольку мне не нравится цвет кожи, уж сильно желтая, а в вашей больнице нет лампы, мы приняли решение и договорились с дгб 1. Поэтому часик вы еще будете тут, а потом вместе отправимся в первую.
В реанимации црб даже намёка на детское место нет, зайдя в орит я увидела ее на взрослой каталке, подключенной к системе через перфузор, укутанная разными трубочками и мирно спящая в своем пледе и конвертике. Рядом мужчина, который громко угрожал всем нам расправой, но он был фиксированным и сил осуществить свои угрозы у него бы небыло. Потом женщина на ивл и в медикаментозной седации, и еще парочка взрослых пациентов. Наш сосед по карете реанимобиля, ребенок после ДТП, возраста примерно 6-7 лет, так же ожидал транспортировки.
Поскольку детских манжет и прочих атрибутов детской реанимации тут небыло, ввиду нашего крошечного размера, приходилось постоянно поправлять все провода для получения достоверных данных на мониторе.
Прошло какое-то время и врач пришел за нами. Я аккуратно все отсоединила, взяла ее на руки и мы пошли к машине. Мне вернули документы и предстояла долгая дорога.
В машине нас снова подсоединили ко всем проводам и мы ехали и просто говорили о работе.
На авангардную нас снова привезли к дверям реанимации минуя приемный покой. Доктор взял Кристину и сказал мне все забирать и идти за ним. Войдя в реанимацию ему сказали отправить маму, то есть меня, через другой вход, а это в обход всей больницы. Я послушно развернулась, но он взял меня под руку и сказал - иди за мной. Оставив меня у самого входа, он объяснял всем негодующим, что я коллега и ничего страшного если я пройду в приемный покой тут. Это была очень неловкая ситуация, но меня пропустили. В приемном милейшие женщины, оформили нас и сказали мне ждать.
Прошел час, номера пациентов и диагнозы сменяли друг друга на табло. Поступления были постоянные. Утопление, переохлаждение, остановки дыхания, приоритеность каждого была критична. Потом я увидела нашего доктора, он нес на руках Кристину, в пеленке был завернут шприц с седативным препаратом, его легко узнать по цвету, меня это напугало, но потом я поняла зачем - ее несли в кабинет компьютерной томографии. Потом отнесли в кабинет узи, и пронесли мимо меня обратно в реанимацию. Прошел еще час или полтора. Я уже не ела сутки, грудь разрывало от количество молока, мне очень нужно было помыться, я начала плакать от бессилия. Ко мне подошла медсестра, предложила мне воды, я с радостью согласилась и получила доступ к воде в их сестринской. Я много пила, тихо плакала и смиренно ждала. Тут я стала просто мамой ребенка в реанимации. Я и раньше переживала за мам, которые ждали за дверьми, ходила их поддерживать, предлагать воды, успокаивать, но сейчас я всецело поняла тяжесть их состояния. Ощутила на себе.
Ко мне вышел врач, сказал, по сколу мы коллеги, расскажу все как есть. Он рассказал, что в дыхательных путях по КТ все очень хорошо, небольшое затемнение есть, но это если придираться, и нужно будет пройти курс антибиотиков все равно, и что сейчас его больше беспокоят цифры нашего билирубина, и через некоторое время нас переведут на совместное пребывание и под лампу. Жизни ничего не угрожает, но неизвестно какие цифры были, их динамика, и какой вред они могли нанести мозгу. По узи мозга были кисты, неврологически ребенок был слабым и с низкими рефлексами. Я в тот момент поседела. Нам не брали анализы в роддоме и выписали без даже подозрения на физиологическую желтуху, и вся ее слабость, невозможность откашляться и как-то воспрепятствовать вдыханию молока была обусловлена именно билирубином и его огромными цифрами. Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать.
В палате мы были около 8 вечера, скорая приехала к нам домой в 10 утра. Мне разрешили ее кормить, это первое, что я сделала. Привезли лампу, забрали Кристину, поставили катетер, вернули Кристину, подключили систему, все рассказали и показали.
Несколько раз в день нам было необходимо лежать в кувезе где мы светились полностью. Систему отключала и подключала я самостоятельно. С каждым днем цифры падали и состояние стабилизировалось. Нас водили на разные исследования, смотрели разные специалисты и три разных невролога, нас смотрел хирург после моей истерики с кривым катетером и подкожного затекания глюкозы. Я не дозвалась медсестры и сама его сняла, наложив компресс, после чего все стали говорить:
- мы понимаем, что вы коллега, но оставьте нашу работу нам.
Как? Мне ждать пока у нее рука отвалится? Извините, нет. Было разное. Была и температура 39, была и аллергия на антибиотик, были споры с врачами о применении супрастина, споры об анальгине при лихорадке, я не ругалась, я пыталась добиться ответа и предлагала разрешенные альтернативы.
Меня не все там любили, но я не скандалила, я лишь пыталась понять и всегда всех благодарила. Дождавшись снижения билирубина до нормы, мы ушли под расписку домой. Где все это до сих пор я вспоминаю с содроганием и помню до мельчайших подробностей.
Мне встретились невероятные люди тогда, которым я буду благодарна всегда, которые ничего не хотели взамен, а просто хотели искренне помочь. Этих людей было очень много, и в стенах больнице, и за ее пределами.
Это был не самый удачный личный опыт, но он был. Берегите себя, берегите человека в себе.
Есть хорошее высказывание, как девиз всей моей жизни - Каждый человек, которого ты встречаешь, сражается в битве, о которой ты не знаешь ничего. Просто будь вежлив, всегда.
Upd: пост о первой помощи тут https://mom.life/post/61dbc61636704831f05fb76d
Ольга·
Мама троих детей
До слез! Вы мощь!
Алла··
Мама троих детей, ждёт четвёртого
Я тоже заревела
Екатерина·
Мама дочки-младенца
Вы просто большая молодец!
Я только на секунду представила себя в такой ситуации, я даже не знаю как оказать помощь ребенку. Это так страшно
Екатерина··
Мама дочки-младенца
@mamulka54, спасибо 🙏
Янина Анестезист··
Многодетная мама (5 детей)
https://mom.life/post/61dbc61636704831f05fb76d