Воспоминания о тяжёлых днях после рождения Ани

В преддверии Аниного дня рождения, я всегда вспоминаю, как тяжело нам дались первые дни ее жизни.

В родовой Аню сразу ждала реанимация. Она сразу поехала под аппарат ИВЛ. Не смогла сама дышать.

В моей памяти очень четко сохранились картинки реанимационной палаты. И даже запахи я помню как сейчас. К детям можно было приходить каждые три часа. Я брала Анюту за ее крохотную ручку и много-много с ней разговаривала. Просила скорее выздоравливать, ведь жизнь так прекрасна. Она же даже не видела солнца, не слышала пение птиц. А дома ее очень ждут братик и папа. Через 5 дней Аня задышала сама. А через неделю ее перевели уже на второй этап выхаживания, где я была с ней 24/7.

А еще я отчетливо помню лицо недоношенного малыша из соседнего кувеза. К нему никто не приходил. С ним никто не разговаривал. Его не ждали дома… за ту неделю он не набрал ни одного грамма, ни разу не открыл глаза, в его состоянии не было никакой динамики.

Во Вторую Мировую Войну психоаналитик Рене Шпиц работал с младенцами, которые остались сиротами и были помещены в лондонскую больницу для подкидышей. В палатах царила тишина. Эти дети не плакали. Младенцы, систематически недополучающие материнской любви, превращались в пустые оболочки человеческих существ. Шпиц ввел понятие анаклитической (зависящей от других) депрессии. Она возникает у детей, недополучающих материнскую любовь и тепло, чувство защищенности. В этих маленьких людях нет никакой жизненной силы. Они больше не нуждаются во внешнем мире.

Именно поэтому мне всегда очень страшно слушать истории женщин с послеродовыми депрессиями, которые забивают на своих детей, не хотят к ним подходить, отказываются брать их на руки. Это страшно. Не только для женщины, но и для ее малыша.

Всем любви ❤️