Жизнь Нины Дверь хлопнула так, что, казалось, с потолка посыпалась штукатурка. Нина Ивановна закрыла…

Жизнь Нины

Дверь хлопнула так, что, казалось, с потолка посыпалась штукатурка. Нина Ивановна закрыла лицо руками и осела на стоявшую рядом табуретку.

И ведь, что главное — ничего не предвещало скандала. Дочь Ирина приехала с самого утра, чтобы привезти маме продукты и сделать уколы. Она жила всего в паре кварталов и приезжала к Нине Ивановне каждое утро. С одной стороны, пожилая женщина даже была рада, что у дочери нет мужа и детей. Иначе Ирина не смогла бы уделять матери столько внимания, но… с другой стороны… Уже даже соседи спрашивали, когда дочь устроит свою семью. И смотрели на Нину Ивановну с укором, будто бы именно она не давала дочери выйти замуж.

— Ирин, может уже как-нибудь решишь с ребеночком-то? Все-таки четвертый десяток идет, — осторожно высказывала дочери свое мнение Нина Ивановна, пока та выкладывала на кухонный стол свежие овощи из пакета. Пожилая женщина не признавала магазинных продуктов, и потому Ирина приносила только фермерские помидоры и картофель.

— Мам, ну что ты опять… Надо оно мне? Ты себе хоть представляешь, сколько надо будет денег на ребёнка? С работы при этом придется уволиться…— по привычке возражала дочь. Разговор про детей повторялся каждый божий день и спорить с матерью совсем не хотелось.

Нина Ивановна поджала губы:

— Государство поможет. Вот у Кирилловны дочь восьмого уже рожает — и ничего. Не работает, кстати.

— Мне до твоей Кирилловны дела нет. У нее Светка кроме как рожать не умеет ничего, да еще замуж ходить… Ведь берут, а? Третий раз уже вышла.

— Надо обязательно родить! — повысила голос на Ирину мать. — Мама плохого не посоветует.

Обычно, когда диалог доходил до этой точки, Ирина покорно соглашалась. Но сегодня все пошло не так, как всегда.

— Да сколько это может продолжаться! — в сердцах воскликнула Ирина. — Надо, надо, надо… Кому это надо-то? Тебе?! Мне лично эти сопливые крикливые дети вообще не нужны. Бесят меня они!

— Но ведь тебя же родили… — робко возразила Нина Ивановна, не узнавая обычно молчаливую дочь.

— А я, может, не просила себя рожать! Всю жизнь в одних обносках, да за братьями смотри. Никакого детства нормального! — крикнула в лицо матери девушка и выбежала из кухни.

Пожилая женщина оторопело смотрела на захлопнувшуюся дверь. Было очень больно и обидно, но больше всего ранило вот это — «я не просила рожать». Перед глазами, словно кадры из старого кинофильма, пронеслись картинки прожитой жизни.

* * *

Сколько себя помнила, Нина Ивановна всегда хотела большую семью. Сама она была из детского дома и всегда мечтала, что у нее будет много детей, дом с красивым садом и обязательно — любящий муж.

С Семёном они познакомились через месяц после последнего звонка в детском доме. Парень красиво ухаживал, а еще через месяц — попросил руки и сердца. Нина была счастлива и горда: ведь она самая первая из всех подружек выходит замуж. Сначала родилась Ирина, а сразу после — погодки Сашка и Данилка. Муж работал, а Нина занималась детьми. Все было хорошо, пока не пришла беда: трагически не стало Семена.

Так в тридцать лет Нина осталась одна с тремя маленькими детьми.

В те времена многие пошли торговать на рынок, и Нина не стала исключением. Первый раз ехать в поднебесную было страшно, ведь дети остались совсем одни. Но когда цветастые, в огурчик, халаты разлетелись на местном рынке, словно горячие пирожки, Нина решила, что надо ехать еще раз.



Источник изображения: reconimika.ru

Дети почти не видели постоянно мерзнущую на рынке или уехавшую за товаром мать. Зато дома, впервые за долгое время, появились новые вещи, а в холодильнике — колбаса и фрукты.

Конечно, за нестарой еще женщиной ухаживали мужчины. Но она решила для себя— никаких мужчин в ее доме не будет, пока не вырастут дети. Тем более, у нее растет дочь. Такая же светловолосая и тоненькая, как мать, только моложе и красивее... Откуда узнаешь, что на уме у новоиспеченного жениха.

Однажды Нина все-таки осмелилась сделать попытку и ухватить за хвост личное счастье. Кандидат в мужья Николай был вдовцом и трудился тут же на рынке — изготавливал ключи. Женщина мечтала, что они поженятся и будут жить вместе. Гулять по выходным, вместе смотреть телевизор, делать ремонт… делать все то, что она постоянно откладывала на потом. А может быть, она даже еще родит — сына или дочку. Ведь сорок пять еще не тот возраст, когда пора ставить на себе крест.

— Мам, ты чего? — вытаращила на нее глаза дочь. — Ты в паспорт-то давно смотрела?

— Ну смотрела…

Нина Ивановна, словно школьница, опустила глаза в пол и ждала вердикта дочери.

— Тебе нас, что ли, мало? Мужика какого-то левого решила завести себе.

— Он не левый, — оправдывалась мать. — Вообще Коля хороший, он не пьет и не курит. Работает вот… Мне же тоже семьи хочется. Вы вот все разъедетесь скоро, а я куда?

— Мам, — серьезно посмотрела на Нину Ивановну Ирина. — Старая ты уже мужиков домой водить. Самой-то не стыдно? Детей ей хочется. Котенка заведи, или вот — скоро внуков тебе нарожаем. Возись, хоть до посинения.

Женщине внезапно стало неудобно. А ведь дочь права, куда она собралась. Соседи засмеют. На голове уже волосы седые лезут, а она — замуж. Будто бы ей, вот стыдоба — мужика надо. И Нина ответила Николаю отказом.

— Ну ты что, Нинушка. Что эти дети, у них своя жизнь, у нас своя. Переезжай ко мне…— настаивал Николай.

Но Нина была непреклонна. Дело к пенсии, а они любиться собрались. Впору ползти в сторону кладбища.

Решение обошлось женщине дорого. Она очень долго переживала и даже переехала со всем своим ширпотребом на другой рынок. А еще — лечила свои неизвестно откуда вылезшие женские болячки, которые до романа с Николаем себя никак не проявляли. Тем больнее было узнать, что Николай спустя несколько месяцев все-таки женился. Причем на торговке корейскими специями старше Нины на пару лет.

«Моя миссия — служить детям», — словно мантру, повторяла Нина, и это немного заглушало боль от одиночества. Ведь к тому времени сыновья уже женились и разъехались кто куда. Сашка укатил в Москву, а младший вообще жил и работал в Таиланде. Рядом с матерью осталась только Ирина. Молодая женщина приняла решение строить карьеру и не помышляла о создании семьи. Насколько знала Нина Ивановна, у Ирины не было никаких серьезных отношений с мужчинами. Только на прошлой неделе она намекнула, что появился какой-то кавалер, и Нина Ивановна сразу начала прощупывать почву на предмет внуков.

«А может она из этих… Которые вообще не хотят рожать? То машину ей поменять надо, то в отпуск. Когда деток-то, когда… Может и мне не нужно было столько детей. Думала, будут в старости присматривать. Всю жизнь на потом откладывала из-за них. И все равно одна осталась…» — размышляла Нина Ивановна, глядя за закрывшуюся за дочерью дверь.

* * *

Женщина решительно встала и достала из серванта красивую фарфоровую чашку с голубыми цветочками. Этот сервиз был привезен в первую челночную поездку, но ни разу не использовался по назначению. Нине Ивановне всегда было его жалко — вдруг разобьется. Поэтому чай она пила только из старой кружки без ручки. Теперь, от воспоминаний о прожитой жизни, жалко стало лишь себя.

Чай из новой кружки был необычайно вкусным. Нина Ивановна закрыла глаза и представила себя молоденькой девочкой. Что, если бы она могла прожить жизнь по-другому?

— Мам, ты прости, — открылась дверь, и на кухню заглянула Ирина. — Я не хотела… Не знаю, что на меня нашло.

От сердца сразу отлегло.

— И ты меня прости, — улыбнулась Нина Ивановна. — Просто я так рада, что у меня трое деточек. Несмотря на все трудности… я не знаю, как бы жила по-другому. Наверное, ты права. Ведь не все должны жить одинаково, у каждого своё счастье.

Ирина обняла мать и прошептала:

— Знаешь, а меня тут замуж позвали. Так что, может будут скоро твои внуки. Кстати, там будущий свекор вдовец в годах. Имеешь шансы, мам.