До слёз… Ночлежка… «О том, что больше всего ему хочется умереть, Иван рассказал на первой встрече с…

До слёз… Ночлежка…

«О том, что больше всего ему хочется умереть, Иван рассказал на первой встрече с Катей, нашим психологом.

Ивану на тот момент было к шестидесяти, он мучился жестокой одышкой и болью в ногах. История его жизни вкратце звучала бы так: бывший офицер, похоронил любимую жену. Есть сын, но быть ему обузой Иван не хотел, так уж сложилось. В приюте Ночлежки он дожидался очереди в интернат и с поддержкой соцработников занимался своим здоровьем.

Первая сессия с психологом далась тяжело. Иван рассказывал, что врачи разводят руками, а ходить ему всё тяжелее. Дышать тоже. Чтобы подняться в комнату, приходится потратить 15 минут, не говоря о боли.

«Он тогда сказал это всё, и я его поняла. Поняла, почему такую жизнь не хочется жить. Мы договорились встречаться раз в неделю. Договорились проводить биодинамику вместе с поддерживающей психотерапией», — рассказывает Катя.

Время шло. Иван раз в неделю с большим трудом приходил в кабинет психолога и говорил о желании покончить с собой. Лучше не становилось совсем. Много рассказывал о жене и подолгу плакал. На одной из сессий Катя спросила, что ещё она может для него сделать. Иван подумал и рассказал, что они с женой любили гулять в Кронштадте и Петергофе. Сказал: «Вот бы там побывать, посмотреть на те места, где я держал свою любимую за руку».

Отвезти в Кронштадт человека, который еле ходит — задача не из легких. С волонтером не срослось, и Катя решила нарушить правила. «Долго я мучилась, а в итоге подключила к этой истории своих близких. Попросила у парня машину, подругу позвала быть водителем, и мы поехали гулять. Всё получилось. Иван угощал нас яблоками, которые тряс с дерева; рассказывал истории. Мы заходили в церковь, смеялись, фотографировали друг друга. Это был хороший день».

Спустя какое-то время Ивана взяли на лечение в больницу. Он был очень рад, это давало ему надежду. Но в больнице стало хуже. Постепенно отказывали ноги. Он набирал Катю по видеосвязи и говорил, как ему трудно переносить обездвиженность.

«Звонки заставляли меня чувствовать бессилие, я начала поднимать трубку через раз. Но в каждом разговоре мы договаривались, что обязательно встретимся лично и сможем просто поулыбаться друг другу. И каждый раз я говорила, что жду его в Ночлежке, хотя сама уже верила с трудом, что он вернется».

Иван вернулся весной. Пришёл в Ночлежку своими ногами. Как и обещали друг другу, увиделись с Катей вживую. И улыбались. Как-то вечером встретились во дворе, в курилке. Сидели рядом и разговаривали. Катя спросила, чувствует ли он себя счастливым.

— Да, Катерина, я спокоен. Жизнь прекрасна, умереть не хочется, но готов.

— А как бы вы хотели умереть?

— Тихо, во сне. Но тут в Ночлежке, среди приятелей. Не в больнице.

«Потом долго ещё говорили. Вспоминали, как он дарил жене цветы, смеялись. Иван тогда сказал, что я хороший человек, а мне хотелось его обнять. Мы попрощались, я ушла домой. Впереди были выходные. В ночь с воскресенья на понедельник он умер. Во сне, как и хотел. Рядом были люди, которые дали воды, когда он просил», — рассказывает Катя, и добавляет, что не жалеет о том, что пришлось нарушать правила, чтобы помочь Ивану».