Мысли перед сном... Конец ноября. Четверг. Температура 39,4. Не падает уже 4 сутки. Схожу с ума. В…

Мысли перед сном... Конец ноября. Четверг. Температура 39,4. Не падает уже 4 сутки. Схожу с ума. В понедельник приходила педиатр, осмотрела, прослушала. Назначила лечение. Но не лучше ей. Плачет, за горло хватается, не ест ничего, почти не пьет. Я так устала бороться, что набрала номер детской неотложки. Дрожащим голосом описала симптомы и рассказала о лечении. Прибыла бригада. Мужчина-доктор, чудесный человек, сразу привлек внимание дочери. Она забегала, начала показывать ему игрушки, послушно открыла рот, показала горло и глубоко дышала, когда слушали легкие. Предварительный диагноз: инфекционный мононуклеоз или ангина. "Конечно, в данном случае ангина была бы лучше, но антибиотики нужно было начать пить в понедельник. Так что либо мы сейчас едем в инфекционку, либо вы немедленно ищите антибиотик. Но вы понимаете, что мы рецепт выписать не можем". Госпитализация. Конечно госпитализация. Я не знаю, как помочь ей. А они знают. Пока судорожно бегала и собирала вещи, напарницу мужчины привлек связанный мною плед для дочери. Ей он так понравился, а мне в тот момент стало как-то легче. Она отвлекла меня от угнетающих мыслей. Такая добрая и спокойная. Везли с сиреной... В приемнике осмотрели, взвесили, дали заполнить бумаги. Потом за нами пришла медсестра. Она протянула Насте руку. Настя, взглянув на меня, подала ей свою маленькую ручонку. И нас повели... Они шли впереди, а я позади них. Настюша оборачивалась, чтобы убедиться, что мама рядом. Она никогда не боялась медицинских работников. Она им доверяла и доверяет. Как и я. Даже ежедневные уколы антибиотиками (три раза в день) не поселили в ней страх при виде докторов. Она плакала лишь тогда, когда видела подносик со шприцами. Хотела за меня спрятаться, но я наоборот её держала. Это было морально тяжело. Я просто гасила в себе все эмоции. Я не плакала. Она смотрела на меня и успокаивалась. Но страшные ночные истерики накрывали её. Она не узнавала меня, отталкивала, била, рычала, вырывалась. В те моменты я не могла понять, что с ней и не знала, что делать. Да я ничего не делала. Просто ждала. И удивлялась тому, что два маленьких мальчика в палате от этого рева не просыпались. Истерики длились от 15 до 30 минут. Так прошли семь дней. Нас выписали. А истерики не исчезли. На приеме педиатр сказала, что пару недель так будет. "Главное, будьте рядом, утешайте, обнимайте. Это пройдет". Две недели я боролась с ними. С истериками. И они прошли. Дочь помнит уколы. Но врачей она не стала бояться. Я никогда в жизни не стану её пугать ими! Это люди, которые спасают жизни.

Я не знаю, почему я так часто вспоминаю этот период. Меня удивляло, что этот крошечный человечек понимал меня и терпел все процедуры, которые назначали. Пять раз сдавали кровь, шесть раз анализ мочи, УЗИ почек и мочевого пузыря, лекарства, ингаляции и антибиотики. Она плакала, но понимала, что надо. И сейчас она понимает меня и доверяет мне. Это самая большая награда для меня в воспитании маленькой девочки. Доверие.