- Я вчера накричала на ребёнка. Мне так стыдно, - говорит иной раз женщина, и видно, как она действительно умирает от…

- Я вчера накричала на ребёнка. Мне так стыдно, - говорит иной раз женщина, и видно, как она действительно умирает от стыда. Она хочет быть великодушной, а вместо этого то и дело вспыхивает. На ровном, конечно же, месте.

А что было до, спрашиваю я.

А до была поездка в гости с двумя мелкими, которых надо было собрать, а они с воплями бегали по квартире, а потом одного вырвало в дороге, а потом они достали-таки хозяйскую кошку, она их оцарапала, и вой стоял по всей земле.

А ещё до?

А ещё был бронхит, скосивший всю семью, и все болели как полагается, и только мать семейства была на посту. С температурой и кашлем.

А ещё до?

А ещё была работа из дома, на которую сама подписалась - не вылетать же совсем из профессии, но её оказалось гораздо больше, чем планировали изначально, а младший, как нарочно, перепутал день с ночью.

- И как, справились? - спрашиваю я.

- Справилась, но, кажется, до сих пор в себя не пришла.

А ещё до?

А ещё до было собственное детство. В нём и мама, и бабушка вспыхивали по каждому поводу, и это считалось нормальным - сама виновата, раз старших довела. И вообще, мы устаем как собаки, и имеем право кричать. Скажи спасибо, что полотенцем не лупим как заведено у Широковых из третьей квартиры. Хотя и есть за что.

Женщина замолкает, смотрит куда-то внутрь себя, а потом начинает плакать.

И это слезы облегчения.

Ей наконец перестало быть стыдно.

Я смотрю на неё и чувствую, что мне тоже немножко хочется плакать.

Оксана Фадеева,

facebook.com/oxana.fadeeva

Иллюстрация: Matthieu Forichon