Помоги мне, Господи, ещё раз!

Я на работу, они ещё спят. Кто видел спящих детей, тот поймет мои чувства. Это ангелы, а дом, где дети, – это рай: там тепло и хорошо.

У нас с женой три дочки. Каждое утро я благодарю Господа за это счастье. Действительно, Его щедрость не видит границ, он дал мне прекрасную супругу и прекрасных детей, я счастлив в браке, по-моему, это главное. Если ты несчастен в браке, то ни карьера, ни финансовые успехи не заменят тебе главного. Ничто не может заменить то чувство, которое ты переживаешь, когда приходишь с работы и раздается крик “папа пришёл!” И бегут к тебе твои девочки, виснут на тебе, целуют тебя.

Да, я счастлив в браке, у меня хорошая семья, но это не моя заслуга, это заслуга Господа и моей жены. Не всегда было так хорошо и причина тому – во мне. Я сам своими руками хотел сломать то, что было дано мне в дар.

С Леной мы познакомились, когда нам было по шестнадцать, встречались два года, потом я ушёл в армию. Леночка меня ждала. Два года прошли быстро, когда я пришёл из армии, мы с Леной стали жить на съёмной квартире отдельно от родителей, отношений не оформляли. Я продолжил служить в одном из спецподразделении МВД и учился заочно в юридическом. Лена по образованию модельер, работала в ателье.

В 1995 началась война на Кавказе, я стал ездить в командировки, шесть месяцев в командировке, шесть месяцев на стакане, вперемежку со сдачей сессий. А Лена всё ждала. В 1996 родилась у нас дочь Елизавета. Я продолжал трудиться в прежнем режиме, Лена никогда не упрекала меня ни за неустроенный быт, ни за маленькое жалование. Упрёки были, но другие, вполне справедливые: что я не уделяю внимания дочери и ей, что пью после командировок месяцами, а потом опять уезжаю. На это я отвечал, что так я “спускаю пар” и вообще “солдат должен отдыхать”.

В 1999 началась вторая кампания на Кавказе, нужно было ехать. Мне поступает предложение от моего товарища поучаствовать в его бизнесе. Обсудив это с Еленой, приходим к решению что нужно оставить службу и соглашаться. Ленка была на седьмом небе от счастья, что мне не нужно больше ездить на войну, что прекратятся мои реабилитационные пьянки, улучшится финансовое положение семьи. Так оно и было поначалу.

За год я заработал на квартиру, купил машину. Но случилось другое. Я не смог вынести испытания деньгами, семья также оставалась брошенной, я либо работал, либо гулял, причем я считал, что если я обеспечиваю семью финансово, то что ещё им нужно? Какие могут быть недовольства? Я мог по трое суток не приходить домой, не объясняя причины, на все возражения жены я отвечал: кому не нравится, может уходить. Говорил так, зная, что идти ей некуда. Подлец…

Так прошло ещё три года, а Ленка всё ждала. Потом я стал задумываться о том, чтобы мне окончательно уйти из семьи. Это не трудно, думал я: мы не расписаны, квартиру я ей оставлю, дочку спонсировать буду, а сам погуляю ещё – ведь мне всего-то 30 лет, а семья лишь обременяет.

Так я ушёл из семьи. Лена плакала. Ничего, думал я, привыкнет, найдет кого-нибудь себе, успокоится. Прошло пять месяцев после моего ухода, и вот в один летний вечер, возвращаясь с очередной гулянки, я шёл в пригороде по обочине дороги в безлюдном месте. Я слышал, как приближается по дороге машина, но не стал поворачиваться, ощутил только очень сильный удар, пронизывающую боль – и всё, свет потух, сознание отключилось.

Со мной ничего подобного не было, как, я читал, бывает с людьми, пережившими клиническую смерть. Я не летел по туннелю, не видел божественного света, черти меня не хватали, а было вот что. Трудно объяснить и описать словами то, что в обычной реальности не бывает… Я очутился как бы на стыке двух миров или жизней, я стоял и видел то, что я прожил. Но видел это не как в кино, а как бы сразу целиком всю мою жизнь. Я видел себя ребёнком, когда тонул в пруду в деревне – меня спас старший соседский парень; и одновременно видел себя взрослым – как меня раненого выносили с гор; видел все подлости, которые я сделал, – до мельчайших подробностей… Как же мог я столько напакостить?

А ещё я чувствовал, нет, не видел, а только чувствовал Его. Что вот Он рядом, и мне не надо ничего объяснять, нет смысла оправдываться, всё ясно, как день. Я прочувствовал мозгом, костями, кожей, что мне дали драгоценность, которой нет цены, а я её не сберег, мало того, я её испортил, сломал. Я прочувствовал всю ничтожность моей убогой жизни. И понял: это Он меня тогда вытащил из пруда, это Он меня вытащил с гор, это Он мне дал жену, это Он подарил мне дочь.

Очнулся я в реанимации через пять суток после дорожного происшествия, оказалось, что машина, которая меня сбила, уехала. Место было безлюдное, люди, ехавшие в машине, меня оттащили подальше от дороги и бросили в кустах, где и нашла меня женщина, выгуливавшая утром пса.

Состояние было тяжёлое, большая потеря крови, множественные переломы, хорошо, что голова была целая. Лежал я месяца три в больнице. Времени было предостаточно, чтобы осмыслить и сделать соответствующие выводы: настолько живо стояли в памяти картины увиденного.

Крещён я был ещё подростком, но на этом вся моя религиозная жизнь и кончалась. А когда потерял крест нательный на учениях, то с этой потерей утратил последнюю связь с православием. В больнице же попросил принести мне Новый завет, читал как впервые, читал и снова перечитывал – настолько потрясали меня простые вроде истины, ведь читал раньше и не видел… Как пелена с глаз упала, будто серую, как дождь, завесу отдернули, и за ней открылся весь мир.

Стали приходить проведывать меня Лена с дочкой. Жена ничего не говорила, просто принесёт что-нибудь, посидит и уйдёт. А мне и сказать им нечего: я их предал.

Как встал на ноги пошёл в храм, он рядом с больницей. Не был в храме, с тех пор как крестился. Встретился с настоятелем отцом Алексеем, долго беседовали, он мне сказал: “А ведь твоя жена с дочкой каждый день здесь бывают, как ты думаешь, что они просят у Господа?»

Я исповедовался в первый раз в своей жизни, упала гора с плеч, через неделю причастился, ходил в храм каждый день, пока не выписали. Ещё в больнице принял решение попросить прощение у моей жены, попросить стать моей женой официально и, если согласится, то обвенчаться.

Выписался из больницы, позвонил Елене, попросил о встрече. Когда шёл к ним, очень волновался, примет меня или нет, согласится или нет, шёл и молился: “Помоги мне, Господи, ещё раз”.

Разговаривали долго, Лена согласилась, это про таких как она написано: Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. (1Кор.13:4-9)

Мы обвенчались, с того дня прошло семь лет. У нас родилось ещё две дочки – Мария и Александра. Я очень люблю свою семью, по воскресеньям мы все вместе дружно идём в храм Петра и Павла, в котором началась моя вторая жизнь, в котором свершилось таинство нашего венчания, в котором крестили моих детей, настоятель которого стал большим другом нашей семьи.

Вот как получается: вроде всё дано человеку для счастья, а он ищет чего-то на стороне, не видя под носом у себя богатства, женщины не видя, той, что самая лучшая и рядом с ним, веры не видя, той, что есть истина и что близка – прямо в храме под окнами. Так случилось со мной. А Тот, которого я просил помочь мне в последний раз, когда шёл к Лене с предложением обвенчаться, помогает нам до сих пор.

Слава тебе, Господи!

Владимир Дубровин