ЧАСТЬ 6 ДЕВЧОНКАМ ПО ПАЛАТЕ ПРИНОСИЛИ ДЕТОК , А Я БЫЛА ОДНА....

Меня привезли в палату, где лежали ещё две женщины. В этом роддоме было предусмотрено раздельное нахождение мамы и малыша. Деток приносили только на кормление.

До вечера я проспала.

В восемь часов вечера можно было сходить навестить ребёнка. Я попыталась встать, но тут же плюхнулась на кровать. Сил совсем не было. Закружилась голова.

Следующее посещение было возможно только в десять часов утра.

Метров пятьдесят по коридору до палаты интенсивной терапии дались мне с трудом. Все плыло перед глазами, сил вообще не было.

Когда я туда зашла, то увидела несколько кувезов с малышами. Один ребёнок очень сильно плакал. Из его пупка выходила тонкая трубочка. В этой крохе я узнала свою дочь. Но не была уверена,ведь я видела её всего лишь пару минут.

Я поинтересовалась у медсестры.

"Да, твоя орёт" - быстро ответила она.

Тут в палату зашёл хирург, с которым я общалась за несколько дней до этого.

"Собирайте Морозову, мы ее забираем в хирургию" - сказал он и пошёл в глубь отделения. Медсестры засуетились.

"Так, мамочка, посмотрели, выходите. Нам нужно ребёнка собрать." - деловито сказала одна из них.

Я была в полной растерянности. Посмотрела на дочь всего несколько секунд и меня уже выгоняют.

Вышла за дверь. Мне хотелось разреветься от увиденного, стало трудно дышать. Но нужно было успокоиться. Я стала ждать в коридоре.

Через минут десять вышел хирург. Он сразу подошёл ко мне и объяснил:

- Я забираю ребёнка в хирургию. Мы будем готовить её к операции. Можете позвонить вечером в реанимацию и узнать о состоянии.

- А когда будет операция? - поинтересовалась я.

- Будем смотреть по ситуации. Пока неизвестно, но как можно скорее.

И он быстро пошёл по коридору. А я, еле передвигая ногами, побрела в палату.

Вечером я позвонила в реанимацию. Там мне сказали, что нужно принести для ухода за ребёнком.

Здание детской хирургии находилось напротив роддома. Оно было очень большое, состояло из нескольких соединённых корпусов с множеством коридоров, по которым постоянно бегали врачи, родители с детьми, куча студентов и практикантов.

Кто-то подсказал мне куда нужно идти. Я увидела большую железную дверь с надписью "Посторонним вход воспрещён" и звонок.

Позвонила. Из-за двери выглянула медсестра и взяла пакет с вещами.

- Пройдите с другой стороны на первый этаж. Там вас запустят.

Я побрела к другому входу. Пришлось идти через весь корпус. Не помню как я вышла на первый этаж в какой-то закоулок, где уже никто не ходил. Рядом был чёрный вход и какая-то пустая кафешка. Железная дверь без опознавательных знаков со звонком. Я позвонила и стала ждать.

Но никто не выходил. Стоять становилось все труднее, сил ещё было очень мало. В голову начали лезть плохие мысли.

Зачем меня послали к черному входу? Почему мне не открывают дверь? И почему эта медсестра мне ни слова не сказала о состоянии дочки? Меня охватывал ужас и страх,что могло случится самое плохое и меня отправили подальше от людей, чтобы сообщить об этом.

Я звонила ещё, но никто не открывал. Потом я сообразила позвонить им по телефону.

- К вам никто не вышел? - с удивлением спросили меня на том конце. - Подождите, сейчас вас впустят.

Через пару минут дверь открыла женщина и сказала идти за ней. Помещение за дверью не было похоже на больницу. Я вошла в комнату, где стояли пару диванов и кресла, шкафы и ковровые дорожки на полу. Было очень тихо.

Женщина дала мне халат, бахилы, шапочку и маску.

В полном обмундировании я пошла в глубь тёмного коридора. Мы вошли в другую комнату с наглухо закрытыми окнами и тусклым светом. В ней тоже было очень тихо. Персонал разговаривал шёпотом.

Там стояли несколько накрытых кувезов. Меня подвели к одному из них и приоткрыли. В нем я увидела свою крошечку. Обмотанная всякими трубочками и проводами от датчиков, она мирно спала.

"Если она не плачет, значит ей не больно." - подумала тогда я.

Стало немного спокойнее. Минут пять я стояла и рассматривала её. А потом в комнату вошли двое молодых врачей.

- Вы мамочка? - сказал один из них. - Вы нам как раз нужны. Вам нужно подписать согласие на операцию.

- Хорошо. А когда она будет?

- Прямо сейчас забираем на операцию. Вечером позвоните.

Моё сердце сжалось в испуге. Я не представляла как это вообще возможно, проводить операцию на кишечнике у такой крошки, в которой всего-то два килограмма.

Быстро подписала какие-то бумаги. Врачи накрыли кувез и покатили по тёмному коридору, а я пошла на выход.

Не помню как я вышла из этого корпуса, мне не хватало воздуха, голова кружилась и совсем не оставалось сил. Я позвонила мужу и рассказала, что началась операция.

Еле дождалась семи вечера, чтобы

позвонить в реанимацию.

Там сухо ответили, что состояние стабильное и положили трубку.

Посещения были ограничены.

Через день я снова пошла в хирургию, чтобы поговорить с врачем.

Оказалось, что оперировал дочку именитый профессор семидесяти лет.

Хирург в семьдесят лет проводил такие сложные операции у новорождённых. Для меня тогда это был удивительно. Оказалось, что он всю жизнь занимался подобными случаями, написал множество работ на эту тему и внес весомый вклад в лечение пороков развития ЖКТ.

Иван Петрович (так его звали) сказал, что операция прошла успешно и прогноз благоприятный. Рассказал, что этот порок образуется на 7-8 неделе беременности, когда формируется кишечник.

Что стало причиной этому я не понимала.

Девчонкам по палате приносили деток, а я была одна. Они говорили с ними, сюсюкались, а потом обсуждали друг с другом всякие мамские темы. Я была далека от этого.. Думала только об одном: лишь бы моя крошка выкарабкалась, с остальным разберёмся.

Спасибо, что дочитали до конца!

Если вам интересно продолжение, подписывайтесь на профиль, чтобы не потерять и ставьте лайк. Так я буду понимать, что стоит писать дальше.