Мама дочки (3 года)

ВЫГУЛ Выгул собаки дело хлопотное. Зато и радость от свежей кучки, как от прочитанного романа...…

ВЫГУЛ

Выгул собаки дело хлопотное. Зато и радость от свежей кучки, как от прочитанного романа...

Поздний вечер или раннее утречко – самое оно. Это вам любой собачник скажет. В такие часы и природа к гармоничному с ней слиянию благоволит, и собака предрасположена. По крайней мере – моя сука. Её, кстати, Дусей зовут, и она у нас особенная - ибо снится ей не рокот космодромов, а зелёная, зелёная трава. В том смысле, что пустырей вокруг – гадь, не хочу! - а этой непременно травку подавай.

Случись, скажем, Дусе в пустыне очутиться, так - лопнет, не присядет. Ей, видите ли, без щекотания не интересно.

Мы много на эту тему с ней беседовали, но она лишь морду воротит.

Говорю ей: «Будь человеком! Войди в положение! До газона переть и переть, а у соседа, вон, смотри какой песочек нежненький».

Но, собака не человек, и надо ей, чтоб щекотало.

На днях, к примеру, весь дом перерыли. Носом чуем - улов крупный, а где – не разобрать. Ощущение, будто везде.

Ну я семью собрал, проинструктировал. Разбили мы дом на квадраты...

Тщетно! Запах есть, источника нет.

Может, думаю, с улицы кто занёс.

"Обувь к осмотру!" – командую.

Всё чисто.

Прошу её: "Ну, признайся? Клянусь, мордой тыкать не стану. Ты только к очагу нас отведи - его ж ликвидировать нужно, потому как угорим все к чёртовой матери!"

А эта и бровью не ведёт. Сидит, ухмыляется.

Хорошо - очаг сам обнаружился. Ну, то есть, не совсем сам, конечно - а посредством ноги, и вовсе не там, где мы искали, а на кабане. На шкуре кабана. Он ей, видимо, пощекотал - и она ему прям на пятак...

В общем, мы ногу ту отличившуюся замыли, кабана постригли, чтоб впредь не щекотался. Но как Дусе-то объяснить что привычка пагубна?..

Вот и приходится, во избежание рецидивов, её выгуливать.

А выгул для неё – целое событие. Как первый бал для Наташи Ростовой.

Надо и запахи носом насобирать, и впечатлений нахвататься, и о своей персоне во вснеунюханье заявить. Что явное противоречит интересам хозяина.

Ведь мне что важно: скорость и результативность. А ей - продолжительность. Результат-то она и потом достичь может. Хоть на том же кабане...

Так ладно, если бы это был прыщ какой-нибудь - я бы его тогда просто за забором, как тюбик, выдавливал. Но она же не прыщ, а лошадь Пржевальского. Как такую выдавить? Она сама кого хочешь выдавит.

Говорю ей: «Дуся, ты же умная. Смотри, какой у тебя лоб здоровый. Там же мозга на пятнадцать пинчеров. Прояви сознательность - гадь быстро, исчезай незаметно».

И она - кивает.

Она всегда кивает - мол, не сомневайся, только корыто пододвинь, и всё тут же исполнится.

Я, для острастки, ей пальцем машу, дескать - не обмани, ты слово давала!

И у неё в глазах - честное комсомольское.

А как корыто пододвинешь – "клац", и нет корыта!

- Что, - приговариваю, – масенькая, покушала, да?.. Теперь гулять?!

И что тут начинается-я-я. Пляска святого Вита!.. У детей такое бывает, когда их с карусели снимаешь.

В общем, выходим.

Воздух чист. Травка росой поблёскивает. Дуся летит ласточкой. За ней, словно на водных лыжах. Даже по асфальту...

Летим. В ушах ветер. Оглядываюсь - полоса от подошв ровная, будто кто линейкой прочертил.

А вот и сигнальные огни газона!

Дуся, видя их, лапы подламывает, превращаясь в мохнатую ящерку, и начинает, точно эпилептик, извиваться на брюхе и всасывать разверзнутыми ноздрями траву до перегноя.

Глаза её при этом отъезжают к ушам, губы растягиваются в жутком оскале. Словом, экстаз!.. Живот ведь у неё и так эрогенная зона, а при щекотании, да ещё с запахами...

Ох, эти запахи!.. Утренние нотки мужественного боксёра, как божественное откровение. Небрежный прыск галантного пуделя – сучья мечта! И всё это она пытается в себя вобрать. И на каждой кочке каллиграфически отписаться - мол "Здесь была Дуся!". Но сил ей хватает только на: "Цдесь!", "Цдесь!" и "Цдесь!"…

- Рожа твоя предательская! - кричу я ей. - Мы же с тобой договорились – гадим быстро, исчезаем незаметно!

Но она не слышит. Уши прижаты, хвост торчком, и ужом, ужом...

- Да сядь ты уже, наконец! – молю я, зорко следя за её передвижениями, и вздрагивая при каждом намёке на присядь.

Сердце моё при этом начинает учащённо биться, в голове мелькает - "вот-вот, сейчас!"... Но вероломная обманщица, благодарить меня за сытный завтрак, не торопится.

И вот хожу я так минут двадцать лишённый всех душевных сил и слов подобрать не в силах. То есть, они, конечно же, множаться, и даже с губ густым матерным потоком срываются, но до сердца её чёрствого, не доходят.

Но вот вдруг движения её становятся резкими, и, подрагивая задними лапами, она, наконец, начинает кружить над нанюханной кочкой.

- Ну же родненькая, - принимаюсь шептать я. - Давай, сволочь!... Давай, умоляю!

И тоже невольно раскорячиваюсь.

И вот всё у нас как будто бы уже "на мази", как вдруг в кустах проскальзывает чья-то тень зловещая. И Дуся вздымает холку, и вздрагивает телом, и с выигрышной позиции совершает стремительный бросок. Точнее – мы совершаем!..

Хлёсткий рывок, словно удар хлыста, и моё предплечье покидает сустав, а я, с воем и треском вспарывая кусты, приземляюсь лицом на обнюханную кочку.

"Хорошо, что не успела!" - мелькает в мозгу, но радоваться некогда. Мы спешим. Мы торопимся. Нам немедленно надо кого-то догнать. А ещё - соединить сустав с предплечьем.

О, да это кот!

Прорвавшись сквозь заросли, Дуся дует по газону, вздымая клочья земли, и моё протяжное "фу-у-у!" превращается в болезненное "у-у-у!", отчего во рту сразу начинает ершится трава.

"Пристрелю-ю-ю!" - вою я, со всего размаха врубаясь в фикусы. - "Уши, уши!. Впрочем, ерунда - можно и без них. Главное, чтобы зубы... Хотя, что такое зубы с теперешним-то развитием пищевой промышленности... А вот ногу, действительно, жаль. Могла бы ещё пригодится".

Выпотрошенным чучелом меня мотает от клумбы к клумбе, от кустарника к кустарнику, и выносит, наконец, на дорогу.

Ах, какой резкий переход!..

Оказывается, по траве пузом гораздо приятней, чем по асфальту - хоть Дуся и выбивает из него когтями очень красивые искры.

И вообще, вид снизу завораживает! Мир кажется огромным, колеса машин – гигантскими, осколки битых бутылок сверкают россыпью изумрудов.

Но столб обрывает мой краткий восторг, встречая меня холодно и равнодушно.

Лёжа в мазутной луже, я хлопаю губами и наблюдаю, как кот шмыгает под ближайший забор, а растерянная Дуся начинает вдруг кружить, кружить...

И проявляет, наконец, перед самым моим носом, наш с ней давнишний уговор.

- Здесь?! – сдавленно хриплю я. - На тротуаре?!!

Но она уже лижет мне лицо и заискивающе заглядывает в глаза, будто шепчет: "Не дуйся! С кем не бывает? Хочешь, я тебя до дому домчу?!"

- Нет! - паникую. – Нет! Фу! Сидеть! Лежать!

И мой дисциплинированный, умный пёс с мозгом пятнадцати пинчеров – садится и ложиться, доказывая мне свою преданность и послушание.

И когда я облегчённо шепчу ей "Умница!" - вдруг срывается с места...