С ПРОСТОРОВ ИНТЕРНЕТА! ДЛЯ МНОГИХ АКТУАЛЬНО!) ЗУБКИ

С ПРОСТОРОВ ИНТЕРНЕТА!

ДЛЯ МНОГИХ АКТУАЛЬНО!)

ЗУБКИ

Когда они идут, мы - исходим.

- Что это?! – кричу жене, раскатывая кулаками глазные мешки. – Я спрашиваю, - что это?!!

- Ребёнок, – отвечает она.

- Вот это слюнявое, визжащее ты называешь ребёнком?!.. Ребёнок – это тихое, улыбающееся во сне. Где мой сон?! Где его и мой сон?!!

Сидя на краю кровати, жена вытряхивает в стакан валерьянку.

- Что ты орёшь? – обессиленно бормочет она. - Не видишь, я тоже страдаю.

- Вижу?! – оттягиваю я увядшие веки и демонстрирую ей багровые белки. - А у меня есть чем?.. Кто это, вообще? Я спереди или гамадрил сзади? Я спрашиваю: это я или гамадрил?!!

Жена, осушая стакан, вздыхает:

- Но он ведь тоже мучается.

- Без «ся», - ору я, - без «ся»! Му-ча-ет, а не мучает-ся!

- Но у него же зубки...

- Это - зубки?!! Да это кошмар всей моей жизни! Распоротая по швам психика!

- Вот только не начинай, – морщится она болезненно.

Но я уже не могу, я мечусь по комнате.

- Где моя психика?!! - рву я из груди волосы. - Вот она!! Вот! - сдуваю клочки с ладони, и жена чихает.

- Ах, так тебе начхать?!!

- А что прикажешь?

- Идти! – ору. - Бежать!

- Куда?

- Не знаю! К стоматологу! К хирургу! К кузнецу, в конце концов! Пусть удаляет! Я заплачу!

- Они же ещё не прорезались...

- Так пусть прорежет!

- Потерпи - я уже видела там бугорок...

- Это моя могила!

- Но там уже белеется...

- Мой саван!

Ребенок в кроватке неистово грызёт, орёт и грызёт снова.

- Ну, вот почему он прорезает их ночью?! Ответь, - почему он прорезает их ночью?!

- А когда?

- Днём, в яслях! За что я плачу деньги?!

- Так поговори с ним.

- Почему ночью?! – подскакиваю я к ребёнку.

- Что ты орёшь, он же тебя не понимает?

- Дам по заднице - поймёт!

- Дашь, и это будет твой конец!

- Ну вот чем он там грызёт? – хнычу я. - Чем?!!

- Дёсенками.

- Дёсенками?! Посмотри, он же весь в стружке! Он догрызёт кроватку и примется за трюмо. Знаешь, сколько нам стоило это трюмо?!

- Чего ты мне, ты ему это расскажи.

И я снова подскакиваю к чаду.

- Ты знаешь, сколько нам стоило это трюмо?!

- Не ори, он тебя не понимает.

- Врежу – поймёт!

- Врежешь, и этого света тебе больше не видать.

Жена заметно теряет устойчивость и кренится на бок.

- Посмотри! – кричу я. - Посмотри, он уже тянется к стулу!

- Так отодвинь.

- Я ему сейчас так двину!

- И это будет последнее, что ты сделаешь.

- Давай отнесём его к окну, пусть точит об батарею! - ору я. Но благоверная меня уже не слышит. Медленно и неотвратимо она заваливается на подушку.

- Куда ты спишь?! Он же нам тут всё перегрызёт!

- Но у него же чешется... - сонно бормочет супруга.

- И у меня чешется! - ору я. – Руки у меня чешутся!

- Ну так дай ему погремуш-ш-ш-шку...

- Я дам ему наждак! Рашпиль я ему сейчас дам!!

Закатившимися глазами жены упирается в потолок, и я подскакиваю к ней.

- Не уходи! - тормашу. - Не оставляй меня одного!

Но её голова уже запрокинулась, являя мне - язык и пьянящий запах валерьяны.

- Это, в конце концов, подло!! - хриплю я, лихорадочно перерывая постель в поиске пузырька...

И обнаруживаю его пустым!

Ребёнок же, тем временем, всё грызёт, орёт, и слюни его хищно тянуться к полу.

«Забыться! – пульсирует у меня в висках. – Забыться и умереть!».

С этими мыслями я кидаюсь в ванную. Там отыскиваю непочатый пузырёк спасительного зелья, и, вгрызаясь в пробку, слышу хруст!

«Пробка или пузырёк?» – замираю я на мгновение, а уже в следующее - взвываю от боли. «ЗУБ!!!»

- Жю-юп! Жю-юп! – булькаю я перекошенным ртом, зажимая его ладонью.

- Жю-ю-ю-п!! - хлещу по щекам спящую супругу.

Та вяло шарит рукой под одеялом, и со словами "На вот, почеш-ш-ши!", подаёт мне погремушку.

«У-у-у-у!» – скуля от боли, валюсь я на пол.

А ребёнок, меж тем, тих и задумчив.

«Жюп!» – вдруг отчётливо произносит он, и заливисто смеётся.

На бордовой дёсенке высвечивается тоненькая белая полоска.

© Эдуард Резник