Названивали знакомые, мама, муж, свекровь. А я отключалась каждый час, открывала глаза и судорожно…

Названивали знакомые, мама, муж, свекровь. А я отключалась каждый час, открывала глаза и судорожно трогала живот, в ужасе думая почему ребенок не шевелится? Мой мозг отказывался понимать, что ребенка из меня достали раньше времени, на много раньше. Я думала, боялась, что сойду с ума. На 5 сутки меня перевели в послеродовое отделение, в двухместную палату с мамой и ребенком. И это стало ужасной пыткой для меня, я ненавидела их, давление зашкаливало, меня пичкали таблетками, не пускали к дочери из за карантина. Муж звонил каждый день в 12 часов узнать как ее состояние, потом звонил мне. Я с ужасом боялась услышать плохие новости. Столько слез пролито было. Через неделю меня пустили к моей доченьке. Халат, маска, шапочка на волосы, тщательно обработать руки, и вот я могу 6 раз в день, по 15 минут видеть свою кроху. Когда меня пустили впервые, я простояла держа ее за крохотную ручку 45 минут, медсестры пожалели и не выгоняли меня. У меня до сих пор в ушах писк этих датчиков, к которым подсоеденены детки в кювезах.

И я начала жить только этими встречами, сцеживала молоко и несла в реанимацию.

Ровно месяц моя девочка провела в кювезе, вытащили ее и переложили в обычную кроватку с весом 1800. Кормили через зонд, потом начиная с 2мл приучали кушать с соски. Почти в 2 месяца я приложила ее впервые к груди. В 2,5 месяца мы полетели домой. Папа, старший сын, бабушки, впервые увидели нашу Дюймовочку.

Сейчас ей 5 месяцев, постоянный контроль врачей, по крайней мере до года, курсы массажа, уколы, предстоит ещё много.

Но самое главное, что она рядом, живая, улыбается, и все те ужасы меркнут и забываются.