Мы (специалисты) привыкли думать, что наша основная цель – реализовать по максимуму тот потенциал, который заложен в…
Мы (специалисты) привыкли думать, что наша основная цель – реализовать по максимуму тот потенциал, который заложен в ребенке, помочь ему компенсировать те нарушения, которые он имеет. Нас так научили.
Картина очень сильно меняется, если посмотреть глазами родителя. Мама и папа живут с этим конкретным ребенком каждый день. И испытывают гамму противоречивых чувств.
🤔 Что думают и чувствуют родители детей с особенностями развития?
🔸️ Страх, тревога. А вдруг мой ребенок сильно болен? Он (она) не такой, как все? Он (она) останется инвалидом на всю жизнь!
🔸️ Стыд. Уже 3/4/5 лет, а он (она) все еще не разговаривает, не делает чего-то, что положено по возрасту. Мой ребенок ужасно себя ведет. Он (она) отличается от сверстников.
🔸️ Гнев, раздражение. Снова он (она) кричит! Нет никаких улучшений. Ему (ей) требуются особые условия, которые сложно соблюдать изо дня в день. Я устала.
🔸️ Вина. Я не смогла родить сама. Я не кормила грудью. Я неправильно играла и развивала. Я злюсь и кричу на ребенка, испытываю негативные эмоции вместо того, чтобы поддерживать его (ее). Я принимала неправильные решения.
🔸️🔸️🔸️
Кроме эмоций, возникающих по отношению к ребенку, в родителе живут еще и конкретно «его» чувства и проблемы, которые ребенка не касаются или касаются косвенно. Это могут быть личные комплексы (например, взрослый считает, что он должен быть для всех хорошим), проблемы в супружеских отношениях, непростые отношения с собственными родителями, трудности с работой, деньгами и многие другие.
Если говорить о третьей стороне, о ребенке, то нельзя сказать, что он «хочет» менять ситуацию, проходить коррекцию (как мы говорим об осознанном выборе и желании взрослого человека). Мир его глазами выглядит примерно так: «Я всегда был таким, другой жизни я не знаю» (он не осознает свои особенности до какого-то момента), «Я не понимаю, почему могу раздражать/пугать окружающих или вызывать чувство вины, мне плохо от этого».
Как цветок растет в почве, ребенок растет в эмоциональной атмосфере семьи. И если отношения в семье дисфункциональны (например, есть хронические проблемы между родителями, зависимость у кого-то из членов семьи, невротические или психопатологические расстройства у родных), то такая «почва» отравляет ребенка не меньше, чем болезнь. У ребенка с имеющимися проблемами в развитии они усугубляются, а здоровый ребенок превращается в ребенка с проблемами.
Когда родитель не умеет справляться с негативными эмоциями, направленными по отношению к своему сыну или дочери, то вся эта психологическая «свалка» сослужит и родителям, и ребенку очень плохую службу.
👉 Приведем несколько примеров из практики.
1. С жалобами на заикание мама привела на консультацию к логопеду трехлетнюю девочку. Девочка здоровая, подвижная, «живая», проявляла присущее ее возрасту любопытство: подходила к кулеру для воды, к другим детям в приемной, пыталась играть с предметами, находящимися в свободном доступе. Все время ожидания в приемной мама постоянно одергивала дочку, прикрикивала, заставляла сидеть смирно и не подходить к другим людям. Было заметно, что маме неудобно активное поведение дочери. Во время первичного приема логопед после беседы с мамой попросила ее выйти, чтобы провести речевую диагностику девочки. И малышка ни разу не заикнулась, пока мама снова не зашла в кабинет. Речевой патологии у девочки не было обнаружено, заикание не подтвердилось. Налицо невротизация ребенка. Логопед направила маму на консультацию психолога.
2. Внешне благополучная и «правильная» семья. Мальчик с задержкой речевого развития в анамнезе. Родителей беспокоят проблемы в поведении у ребенка: чрезмерная подвижность, агрессивность, неумение общаться со сверстниками. Ребенок пошел в первый класс, после чего трудности усугубились, проявилось расстройство адаптации. Невролог поставил диагноз «СДВГ», опираясь на слова матери (синдром дефицита внимания и гиперактивности). Напомним, что такой диагноз имеет право ставить только психиатр, но в российской практике его часто ставят и неврологи. Однако во время диагностики у психолога нашего центра все тесты на внимание мальчик выполнил блестяще. Психологическая диагностика семейных отношений определила семейную дисфункцию и стиль воспитания «потворствующая гиперопека». При таком негармоничном воспитании ребенку ничего не запрещают, ограждают от всех фрустраций, при этом создавая вокруг него искусственную среду повышенной безопасности и удовлетворения его потребностей. Например, такого мальчика не отдавали в обычный детский сад, т.к. там он мог заразиться вирусами и научиться матерным словам, потом отдали в частную школу, т.к. в государственной мальчика могли обидеть или уделить мало внимания (приведена в пример внутренняя аргументация родителей). Все желания ребенка удовлетворяются без разбора и учета стоимости реализации. В то же время в семье ребенок получал крайне мало «человеческого» внимания от отца. Кроме того, семья проживала вместе с психически неуравновешенной бабушкой, которая регулярно оказывала давление на мальчика и оскорбляла его. Вместе эти факторы и привели к поведенческим проблемам ребенка и нарушению адаптации в школе. В итоге ребенок проходит курс занятий с психологом, а родители посещают консультации семейного психотерапевта.
🔸️🔸️🔸️
Если обобщить примеры, то получится, что в обоих случаях первичное нарушение у ребенка либо отсутствовало вовсе, либо было не таким серьезным, как считал родитель. И ключевая проблема заключалась именно в психоэмоциональном состоянии ребенка и родителей, а также в стиле воспитания (что тоже является «производным» из психики родителей).
Приходя за профессиональной помощью, все мамы и папы «приводят» с собой не только ребенка, но и все свои чаяния, страхи, ожидания, вину, накопленную злость на происходящее.
Получается конфликт интересов: специалист составляет объективную картину происходящего и планирует реализовать план коррекции, соответствующий возможностям ребенка. Родитель чаще всего хочет, чтобы ему «починили ребенка» и «сделали его нормальным» (читайте: «удобным»), при этом хочет снять свои тревоги и сбросить накопленное напряжение, но чтобы всё это было сделано руками специалиста без собственных усилий. Ребенок хочет получить любовь и внимание родителей, играть и познавать мир в силу своего уровня развития и способностей, а не выполнять задания специалиста.
Как лебедь, рак и щука, правда?
Кроме того, зачастую нарушение ребенка становится условно выгодным семье. Родные подсознательно подкрепляют своими действиями беспомощность ребенка, страдающего каким-то заболеванием. Происходит инвалидизация. Семья получает так называемую вторичную выгоду. Например, мама постепенно заводит соответствующий круг знакомых, ведет группу в социальных сетях или тематический блог, добиваясь популярности, устраивает сборы средств, добивается льгот (например, бесплатной квартиры от государства). Всё это – результат работы психологических защит, но в патологическом варианте. И, конечно, прогноз состояния ребенка будет не очень хорошим. Потому что он нужен своей семье именно таким, в чем мама и папа не очень хотят сознаваться.
Конечно, бывают случаи, где мы имеем дело действительно с первичным нарушением без психогенных «примесей». Иногда банан – это просто банан (психоаналитический анекдот). Но в большинстве случаев родители нуждаются в том, чтобы научиться справляться с собственным психологическим состоянием и отделять свои личные потребности от реального состояния и нужд ребенка. Это требует серьезной внутренней работы и очень часто – помощи психолога.